Академик Евгений Павлович Велихов (1935–2024) — выдающийся физик, вице-президент РАН и общественный деятель. Когда-то все эти ипостаси могли совпадать, потому что физика была политикой, и наоборот. Велихов внес огромный вклад в собственно науку и её организацию, но помимо этого строил особого рода мосты — между СССР и Западом, прежде всего США; работал он и в области контроля над вооружениями. При Михаиле Горбачеве сочетание всех этих ролей оказалось особенно востребованным (см. интервью академика Роальда Сагдеева в этом сборнике). В своих мемуарах академик Велихов писал об осознававшейся и учеными США необходимости разрушения «союза американского милитаризма и советской суперсекретности». В перестройку это удалось реализовать — «отсюда и пошла идея развития военной гласности и разумной прозрачности». Этот опыт заслуживает повторения.
О том, каким был Евгений Велихов в науке, политике и жизни, Urbi et Orbi рассказали его супруга Наталья Алексеевна и дочь Наталья Евгеньевна.
Павел Велихов. Источник: архив
Два деда
Двоюродный дед Лев Александрович Велихов был публицистом, издателем, членом Государственной думы, входил во фракцию кадетов, у него были работы и статьи по местному самоуправлению и муниципальному хозяйству.
Родной дед — Павел Аполлонович — был крупным ученым в области строительства, преподавал в МВТУ, где память о нем сохраняется до сих пор, и в то же время общественным деятелем, членом ЦК партии кадетов. После революции был арестован, потом Ленин предлагал ему выехать за границу в числе высланных на «философском пароходе», но он остался в СССР, работал в МВТУ, был деканом. В 1929 году был арестован по обвинению в «шпионской и вредительской деятельности» и в 1930 году расстрелян. Его прах захоронен на Ваганьковском кладбище в общей могиле.
Возвращение на «Севмаш»
Отец — Павел Павлович Велихов — был инженером-строителем. Он занимался строительством больших промышленных сооружений, мостов, после Великой Отечественной войны — восстановлением страны.
До войны он однажды взял с собой Евгения, тогда еще ребенка, на строительство завода «Севмаш» в Архангельской области. Стройка была окружена лагерями, строительство контролировалось НКВД. Павел Павлович руководил монтажом конструкций огромного цеха с гигантскими колоннами, которые надо было поднять и поставить. Как это сделать — непонятно. За три месяца до сдачи цеха приехали «контролеры» из госбезопасности и заявили, что поднять не получится и ответственных надо сажать. Но всё же дали время закончить работу, и Павел Павлович нашел способ поставить колонны. Он разработал механизм, который поднимал одну колонну, которая поднимала другую, и так далее. Приехавшая комиссия не могла поверить, что это получилось. В 1949 году Павел Павлович получил Сталинскую премию как раз за разработку монтажных железоконструкций на «Севмаше».
Участники строительства также получили различные награды, но это не спасло их от усиливавшихся в тот период репрессий. Большинство награжденных оказалось в лагерях. Но одного из коллег, Мельникова, Павлу Павловичу всё же удалось спасти. Они работали тогда в МВТУ, и у П.П. Велихова была возможность выписывать коллеге командировки. Так он и мотался с места на место. И о нем как бы забыли.
Павел Павлович умер в 1952 году.
Завод «Севмаш». Фото: пресс-служба АО ПО Севмаш
В семье о нем и о дедах помнили. А «Севмаш» снова «случился» в жизни Евгения Павловича, когда завод в 1990-е годы переживал тяжелые времена. Заказов не было, завод был на последнем издыхании, выпускал сковородки, ножи, ложки и тому подобное. Предприятие надо было спасать. Евгений Павлович поехал туда и, хотя это не было его специальностью, предложил выход из положения. Это проект «Приразломная» — сооружение буровой платформы для добычи нефти на арктическом шельфе. И этот проект был осуществлен, работает. Так произошло возвращение Евгения Павловича на «Севмаш».
От Курчатовского до «Магнитки»
Основой всего является фундаментальная наука, полагал Евгений Павлович. Он получил высшее образование на физическом факультете МГУ. В университете его в аспирантуру не взяли — по той причине, что он вышел из профсоюза (считал тогдашние профсоюзы никчемными), но ему удалось поступить в аспирантуру в Институте атомной энергии имени Курчатова, которую Велихов и закончил в 1961 году. В Курчатовском институте он работал с выдающимися учеными старшего поколения, в частности с Д. А. Франк-Каменецким. Вся работа этого института строилась на фундаментальной науке. В аспирантуре А. А. Веденов, Е. П. Велихов и Р. З. Сагдеев написали совместную работу по устойчивости плазмы и управляемому термоядерному синтезу.
В 1971 году Евгений Павлович стал руководителем Магнитной лаборатории Академии наук («Магнитки»), которая впоследствии стала филиалом Курчатовского института в Троицке. Там работали в основном молодые ученые, атмосфера была очень демократичная, антибюрократическая, работали как одна семья. Большую часть времени все были в лаборатории, заходили домой поесть, часто вместе, готовили суп и нередко, в зависимости от количества собравшихся, разбавляли его водой.
Евгений Велихов. Фото из личного архива
Прежде лаборатория занималась проблемой размагничивания. Это были очень важные исследования, в Троицк приезжал руководитель советской атомной программы Ю. Б. Харитон. Но вскоре круг решаемых проблем расширился, выросла численность сотрудников. Основными направлениями работы стали магнитогидродинамические генераторы и управляемый ядерный синтез с целью получения энергии. Эти исследования увлекли молодых физиков, они работали самоотверженно. Там начинали свой путь выдающиеся ученые — В. Д. Письменный, А. А. Азизов, А. М. Дыхне и другие. Наука — это была их жизнь.
Контакты: Теллер, Маркес, папа римский…
В то время состоялась первая поездка Велихова в США. Это были первые шаги научных обменов между СССР и США. Ученые отправлялись в Америку на месяц, чтобы ознакомиться с работой ведущих лабораторий, университетов, в том числе, таких крупных, как Массачусетский технологический институт. Обычно в эти поездки направляли ученых с высоким статусом, которого у Евгения Павловича еще не было. К тому же он тогда не владел английским языком. Но один из наших ученых поехать не смог. И поехал Велихов, на месяц, один. Он познакомился тогда со многими американцами, с которыми потом работал и общался. И с английским постепенно освоился, даже рассказывал анекдоты. В деле изучения языка он был самоучкой.
Все последующие годы он развивал эти контакты, приглашал коллег домой, на дачу — это были ученые, конгрессмены.
Однажды привез гостей на дачу, когда мы там копали картошку. Иногда это были совсем неожиданные люди — например, писатель Габриэль Гарсиа Маркес. Но в основном это были, конечно, физики.
Итальянский физик и общественный деятель Нино Дзикики был инициатором ежегодных встреч ученых разных направлений в городе Эриче на Сицилии, в которых участвовали нобелевские лауреаты, среди них П. Л. Капица, и через него Евгений Павлович познакомился с Эдвардом Теллером, который считается отцом программы «звездных войн». Они вполне нормально общались, обсуждали проблемы ядерного разоружения с политиками, с итальянским премьером Джулио Андреотти. Однажды они должны были участвовать во встрече с папой римским Иоанном Павлом II, но накануне на Дальнем Востоке был сбит корейский самолет (рейс KAL 007 из Нью-Йорка в Сеул был сбит советским истребителем 1 сентября 1983 года). Евгений Павлович думал, что Теллер откажется от участия во встрече, но тем не менее она состоялась.
Многолетние отношения связывали Велихова с Франком фон Хиппелем — выдающимся американским ученым, недавно опубликовавшим книгу Ending the Nuclear Arms Race, в которой рассказывает о совместных проектах с нашими экспертами, а также с Томасом Кохраном, известным физиком, руководителем ядерной программы американского комитета защиты природных ресурсов. Вместе они разработали и провели совместные эксперименты по обнаружению ядерных испытаний и ядерного оружия на кораблях военно-морского флота.
Велихов внес вклад не только в решение проблем ядерного контроля, но и в то, что получило название народной дипломатии — участвовал в телемостах, которые проводили Фил Донахью и Владимир Познер, с которым он подружился.
Горбачев и Чернобыль
Евгений Павлович был в составе делегации Верховного Совета СССР во главе с Михаилом Горбачевым, которая посетила Великобританию в конце 1984 года. Но познакомились они раньше. И впоследствии он не раз сопровождал его в поездках — в Париж, Рейкьявик, Вашингтон. Но особенно важным пунктом в их отношениях был Чернобыль.
Евгений Павлович поехал в Чернобыль сразу после аварии, хотя по должности не обязан был ехать. На АЭС во время аварии и после нее технический персонал сделал много ошибок. И вообще отношение к радиации, в том числе среди ученых-атомщиков, было таким: ну такое уже бывало, знаем — главное, стакан водки выпить, и всё обойдется. Даже клубнику привозили из зоны. Он там провел много времени. Был такой эпизод: Михаила Сергеевича убедили в том, что туда надо пустить делегацию МАГАТЭ, он дал согласие. Делегация прилетела в Киев, как добираться дальше? Они собирались на машинах. Но Велихов понимал, какую дозу они получат за время такой поездки, и настаивал, что надо лететь на вертолете. Делегация приехала обвешанная различными приборами и датчиками, но оказалось, что они настроены на мощности на порядок меньшие, чем те, что там реально были. В какой-то момент экспертов МАГАТЭ спросили:
— Поближе хотите?
Они ответили:
— Нет, отсюда всё прекрасно видно.
Международный термоядерный реактор
У него тогда сложились хорошие отношения с японскими учеными, он не раз в Японии бывал, в том числе в связи с проектом ИТЭР (Международный экспериментальный термоядерный реактор). Был награжден японским орденом.
Академик с портретами предков. Фото: соцсети
Проект ИТЭР — это отдельная большая глава. Среди тех, кто заложил научную основу этой инициативы, так сказать, в недрах атомного проекта, были академики Тамм, Арцимович, Сахаров. Евгений Павлович считал, что науку продвигают вперед мегапроекты и что они должны осуществляться через международное сотрудничество. Он объехал буквально весь мир, чтобы убедить политиков начать эксперименты в этом направлении, встречался с Миттераном, другими президентами. В ноябре 1985 года на первом саммите в Женеве Рональд Рейган и М. С. Горбачев поддержали идею создания экспериментального реактора. И сейчас это действующий проект, в котором объединили усилия США, Россия, Европейский союз, Япония, Индия, Южная Корея, в общей сложности 35 стран, тысячи людей.
Евгений Павлович был не согласен с теми, кто критиковал проект за недостаточную эффективность. На самом деле достигнуты большие научные результаты. А необходимость такого источника энергии бесспорна. Человечеству для успешного развития нужно огромное количество энергии, и Велихов был убежден, что ветровая и солнечная энергия — это не решение проблемы (он, кстати, скептически относился к утверждению, что глобальное потепление вызвано деятельностью человека — человек, говорил он, слишком мал для этого).
Он постоянно говорил, что главное — это научный фундамент развития страны, и очень переживал, что тот находится в состоянии коллапса. Он был не только ученым, но и неравнодушным человеком, беспокоился о судьбе страны, и это двигало им в его общественной деятельности.
Записали Павел Палажченко и Владимир Поляков
«Так получилось, — говорит Наталья Алексеевна Велихова, — что и я в годы перестройки стала человеком общественно активным. Тогда в рамках народной дипломатии было много разных идей, в том числе довольно туманных и даже бредовых. Но были и идеи, которые принесли пользу, например детские обмены. Я участвовала в одном из таких проектов. Там были дети от 10 до 16 лет и студенты младших курсов. Решили сделать совместный палаточный лагерь. Идею поддержали Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна. Хотели это организовать сначала через ЦК ВЛКСМ, потом через комитет защиты мира. Но как только комитету это поручили, там все сразу ушли в отпуск, и дело застопорилось. И тогда стал помогать Евгений Павлович. Площадку нашли в Переславль-Залесском, где действовал организованный Евгением Павловичем Институт программных систем Академии наук. Нашли партнеров в Калифорнии, где в Ассоциации школьных советов была программа воспитания будущих лидеров. Очень интересная программа, в рамках которой дети являются не только учениками, но и учителями. И усилиями энтузиастов эта программа до сих пор существует.