Нейросети завалили платформы самиздата книгами, которые почти никто не покупает, а российские издательства поручили нейросетям цензуру книг. Писатель и литературный критик Сергей Лебеденко разбирается, что происходит с рынком, когда ИИ сочиняет сотни книг в месяц, а написать книгу стоит дешевле, чем ее прорекламировать.
«1984» Оруэлла уже давно находится в топе продаж, и понятно почему: история о тоталитарном режиме, который поддерживает послушание населения с помощью вечной войны и «пятиминуток ненависти», кажется россиянам слишком знакомой. Но Оруэлл сумел предсказать не только кнут диктатур эпохи массового наблюдения, но и пряник, то есть то, чем развлекается пролетариат. А развлекается он чтением романов, написанных искусственным интеллектом — вернее, «романописальной машиной»: так в мире «1984» называются механизмы, перерабатывающие идеи, сюжеты и жанры в новые тексты, публикующиеся с официального разрешения партии. Машина сама штампует низкосортные любовные романы, дешевые повести, порнографию и сентиментальные песни. Вмешательство человека минимально, от сотрудников Министерства правды требуется только заправлять новые сюжеты и следить за исправностью механизмов. Сюжеты, мелодии и фильмы согласовываются с партийными чиновниками и затем используются в массовых развлечениях.
Что-то из предсказаний Оруэлла уже сбывается: сгенерированные языковыми моделями книги заваливают книжные рынки, прежде всего платформы самиздата. По подсчетам американского Национального бюро экономических исследований,
более половины книг на Amazon в 2025 году составили книги, содержащие сгенерированный контент, при этом больше всего пострадали любовные романы и нон-фикшн.
Число новых релизов в месяц резко выросло примерно со ста тысяч в 2020–2022 годах до более чем трехсот тысяч к концу 2025-го.
А исследование, о котором рассказало издание The Decoder*, показало: в выборке из 14 419 самиздатских жанровых романов, вышедших с января 2023-го по март 2026 года, каждая пятая книга оказалась в значительной части сгенерированной. При этом цунами из ИИ-книг резко снизило заработок авторов, которые языковыми моделями не пользуются, а сгенерированный контент получил лишь 12% прибыли и 11% выручки всех авторов в подборке. Выручка упала в семи жанрах из восьми, включая книги без всякого ИИ. Самый доходный ИИ-псевдоним заработал $1,7 млн на восьми книгах, а лучшая отдельная ИИ-книга — $643 тыс. То есть в среднем ИИ-книга зарабатывает меньше человеческой — но поток сгенерированного просто встроился в существующую иерархию, где выигрывает верхушка.
Кадр из фильма «1984» Майкла Рэдфорда
Тренд докатился и до России. В «Литресе» подсчитали, что выручка от продаж изданных на платформе «Авторы» ИИ-книг в первом полугодии 2026 года выросла в 3,2 раза по сравнению с предыдущим годом и превысила 5 млн рублей. Также растет спрос на книги, озвученные с помощью ИИ: в первом полугодии выручка от их продаж увеличилась на 49%, превысив 22 млн рублей. Половина из 1,1 тысячи респондентов опроса, заказанного «Литресом» агентству Magram MR, готовы заплатить больше за произведение, созданное человеком; среди молодежи таких 72%. При этом методика подсчетов вызывает сомнение: фактически за основу исследования взята выборка из 100 авторов, в то время как часть ИИ-книг, по собственному признанию компании, отсеивает модерация. Методика отслеживания сгенерированного контента также не раскрыта. Цифры продаж остаются крайне незначительными на фоне общего объема самиздата в 2,7 млрд рублей за первый квартал 2026 года.
То есть в конечном итоге ИИ-книги всё еще зарабатывают мало, но главная угроза в том, что их легко генерировать.
Если на создание одной книги нон-фикшн или романа у среднего автора уйдет примерно 1–2 года, то ИИ-промптер (человек, составляющий запросы для языковых моделей) может выдавать от десятков до сотен книг в месяц, почти все они будут крайне низкого качества.
В конце апреля платформа самиздата Author.Today ввела обязательную маркировку книг, в которых есть сгенерированный текст. Жалобы на наличие такого контента проверяются с помощью инструментов-детекторов ИИ, но окончательное решение принимает модератор. Этого, впрочем, оказалось недостаточно, и уже в начале мая платформа ввела потолок на количество загружаемых книг в месяц: не более пяти романов/повестей, из них не более двух написанных без соавторов. Другие самиздат-платформы пока аналогичные ограничения вводить не торопятся.
Сгенерированные книги попадают в топ не только благодаря везению, но и рекламным вложениям. А вложения эти вполне подъемные — если книг у тебя сто. «Литрес» продает продвижение по открытому прайсу: баннер с рекламой в соцсетях — от 17 500 рублей, пакет «Мини» — 69 990, пакет «Супер» — 384 990. Средний по цене пакет называется без обиняков «Топ продаж» и стоит 214 990 рублей. Для сравнения: независимый автор, по опросу «Литнета», зарабатывает 50–70 тысяч рублей в месяц, причем треть авторов не зарабатывает вообще ничего.
Промптеру с сотней сгенерированных книг потраченные деньги вернет одна выстрелившая, остальные девяносто девять просто останутся лежать в каталоге. Барьером входа в литературу перестало быть умение писать, им стал рекламный бюджет.
И проигрывают от этого не абстрактные «живые авторы», а вполне конкретные: те, у кого нет двухсот тысяч на пакет, нет заранее накопленной аудитории и нет ничего, кроме собственно текста. Дебютанты, писатели из регионов, авторы, пишущие о неудобном и непопулярном, конкурируют не с другими голосами, как до массового распространения нейросетей, а с чужим маркетинговым бюджетом.
Одновременно растет число курсов, как «написать» книгу с помощью ИИ. По подсчетам GetCourse, платформы, на которой держится почти весь русскоязычный инфобизнес, число онлайн-школ, обучающих работе с нейросетями, за год выросло втрое — с 36 до 109. Для сравнения, в конце 2023 года их было всего девять. Три четверти курсов посвящены генерации контента. При этом оборот ниши за тот же год прибавил всего 12%, до 640 млн рублей, а средний чек упал почти на треть, с 20 600 до 14 000 рублей: учителей оказалось куда больше, чем желающих учиться. Весь российский рынок обучения нейросетям оценивали в 4,5 млрд рублей по итогам 2024 года и в 5,6 млрд — по прогнозу на 2025-й. Это в тысячу раз больше, чем «Литрес» заработал на продаже самих ИИ-книг. Как и во всякую золотую лихорадку, зарабатывают продавцы лопат, а не старатели.
У меня есть руки, но я не хочу писать
В июле 2026 года журналистка The New York Times Кашмир Хилл обнаружила на Amazon собственную биографию. Она вышла годом раньше в издательстве, о котором Хилл никогда не слышала. Внутри были «девяносто страниц лести и вымысла, набитых длинными тире, фирменной приметой генерации». Реальные факты из открытых источников перемежались описаниями, которые подошли бы кому угодно. Автор, некий Джон Крейн Миллер, представлялся «опытным биографом и культурным аналитиком», а биографию Хилл он выпустил в одну неделю с девятью другими — все про журналистов. На просьбу об интервью Миллер не ответил; вскоре после этого все его книги исчезли из магазина.
Фото: The New York Times
Зато Хилл нашла другого промптера. Семидесятилетний Билл Джонс, бывший консультант по кибербезопасности, вышел на пенсию в 2024 году и остался один с двумя ши-тцу и большим количеством свободного времени. «Почти каждый мой знакомый говорит, что хочет написать книгу, — объяснил он. — Это очень романтическая идея: сидеть и корпеть, страница за страницей. Но экономического смысла в ней нет».
Первую книгу — 651-страничную историю хакерства — он сделал за две недели и двадцать долларов подписки на ChatGPT. За два года их стало 445: про спорт, эксцентричных гениев, знаменитые мосты, алкоголь и Чесапикский залив, на берегу которого он живет.
Каждую Джонс заказывает для себя в бумаге и держит на четырех вертящихся стеллажах в гостиной; на всех обложках его портрет в темном костюме, тоже сгенерированный: «Либо так, либо надевать костюм и делать селфи». Продается несколько сотен экземпляров в месяц; в рождественский сезон 821 книга заработала Джонсу почти шесть тысяч долларов.
445 книг Билла Джонса. Скриншот сайта Amazon
При загрузке Amazon спрашивает, использовался ли искусственный интеллект, и Джонс честно отмечает: «работа сгенерирована целиком». Покупателям площадка этого не показывает — американская Гильдия авторов добивается обязательной маркировки ИИ-книг с 2023 года и пока безуспешно. Отзывы от тех, кто книги Джонса читал, беспощадны: «одна из худших книг, что я покупал», «скучно, многословно и повторяется». Прочитав разгромную рецензию, он иногда соглашается и снимает книгу с продажи, но обиды не испытывает. Еще бы: книгу, строго говоря, написал не он.
Есть у ИИ-промптеров и свои звезды: Корал Харт, называющая себя ИИ-«еван-гелисткой», за год выпустила больше двухсот любовных романов под двадцатью одним псевдонимом, продала около пятидесяти тысяч экземпляров и, по собственному утверждению, заработала шестизначную сумму в долларах — но подтверждений этому нет. В прямом эфире Харт сгенерировала книгу за 45 минут и сформулировала свое кредо предельно ясно:
«Если я делаю книгу за день, а тебе нужно полгода, кто выиграет гонку?»
Корал Харт. Фото: The New York Times
Основную часть денег она, впрочем, зарабатывает не на романах, а на курсах: ее школа PlotProse обучила более полутора тысяч человек — в основном тому, как обходить защитные ограничения чат-ботов.
Про российских промптеров пока никто не написал. О них известно только по следам в каталогах и по оговоркам площадок. Администрация Author.Today, вводя лимит на релизы, сообщила мимоходом, что «люди публикуют по 30–50 книг в месяц» — то есть примерно по книге в день, ровно в темпе Джонса. «Литрес» выяснил в опросе собственных авторов, что нейросетями пользуются 54% из них, при этом 72% пользующихся уверены, что сообщать об этом читателю необязательно.
«Не важно, как он сделан»
Ксения Буржская, автор романов «Пути сообщения» и «Литораль», работает в «Яндексе»: до недавнего времени она руководила ИИ-тренерами голосового помощника «Алиса», то есть учила нейросеть разговаривать. Совмещения ролей она никогда не скрывала. В сентябре 2024 года Буржская говорила со сцены, что делегирует искусственному интеллекту главы, которые ей лень писать, а в интервью рассказывала, как просила «Алису» придумать сцену и сгенерировать монолог свекрови.
Ксения Буржская. Фото: соцсети
Весной 2026 года в разговоре со «Снобом» Буржская объяснила, как устроен ее новый роман «Дегустация»: «Я показала нейросети сюжет и сказала: «Сделай мне структурный план на 10 эпизодов». Там же она изложила свое отношение к маркировке: помечать книгу как написанную с помощью ИИ не нужно, если текст хороший, — читателю не важно, каким способом он сделан.
«Дегустация» вышла в марте 2026 года в «Альпине» и параллельно — сериалом на «Яндекс Книгах», то есть на платформе работодателя Буржской. Скандала не последовало: роман попал в мартовские редакционные подборки, а на «Лайвлибе» держит 3,7 из 5 при двух с лишним сотнях оценок, причем рецензенты формулируют ровно то, на что Буржская и рассчитывала: «Если мне нравится конечный продукт, то меня всё устраивает». Другие рецензенты жалуются на клише и бедный язык.
Это не первый литературный проект ИИ «Яндекса». В августе 2024-го «Альпина» вместе с «Яндексом» выпустила сборник «Механическое вмешательство»: пятнадцать писателей, среди них Татьяна Толстая и Яна Вагнер, сочиняли рассказы вместе с YandexGPT. По форме — литературное событие, по существу — кампания по продвижению языковой модели, в которой писатели с репутацией выступили амбассадорами бренда.
Если российское традиционное книгоиздание на использование авторами языковых моделей смотрит сквозь пальцы, то англоязычный рынок продолжают сотрясать скандалы. The Wall Street Journal описывает происходящее словом «хаос»: громкие сделки рушатся одна за другой, и никто не может договориться, кто отвечает за проблему и проблема ли это вообще.
Хроника одного года выглядит так. В марте Hachette отменила выход романа Мии Баллард Shy Girl о девушке, нанимающейся служить «собакой» богатому спонсору. В нем заподозрили почти полностью сгенерированный текст. Баллард обвинения отвергла и объяснила, что нейросетью пользовался знакомый, редактировавший текст. В мае выяснилось, что журналист Стивен Розенбаум вставил сгенерированные цитаты в книгу «Будущее правды: как ИИ переписывает реальность». В июле агентство Europa Content отказалось работать с дебютантом Джерри Фаладе, за детективный роман которого до этого билось четырнадцать издательств, а импринт Macmillan заплатил больше двух миллионов долларов: агенты сообщили, что не могут подтвердить, что книгу целиком написал их клиент. Чернокожий Фаладе обвинения отрицал и назвал их расово мотивированными. Тогда же The Atlantic написала, что признаки генерации есть у Daggermouth — самиздатского романа, права на который купила Simon & Schuster и который прочно держится в списках бестселлеров.
Издательство ответило: «Мы не считаем, что выводы о работе автора можно делать на основании ИИ-детекторов, за которыми замечены ложные срабатывания».
Семьдесят писателей, включая Маргарет Этвуд и Джонатана Франзена, подписали открытое письмо с требованием к издателям пообещать, что те никогда не выпустят книгу, созданную машиной; «большая пятерка» издателей от ответов уклонилась. В отсутствии стандартов роль «полиции» досталась литературным агентам. «Агентов и редакторов теперь фактически просят быть полицейскими», — говорит агент Эмма Дрис. Глава Ассоциации американских литературных агентов Реджина Брукс описывает состояние отрасли одним словом — «тревога»: авторы, годами писавшие свои произведения, боятся, что подтянутая из чужого исследования фраза лишит их текст авторского права. Единственное оружие Гильдии авторов — значок «написано человеком», который выдается по заявлению и держится на честном слове.
На службе Большого Брата
«Романописательные машины» Министерства правды, упомянутые выше, — все-таки художественный образ. Но за два года до «1984» Оруэлл изложил ту же мысль в эссе «Подавление литературы». Прикидывая, какое чтение уцелеет в жестком тоталитарном обществе, он предполагал, что выживут «какие-то формы низкопробной сенсационной беллетристики» — ее «будут производить своего рода поточным методом, сводящим творческое начало до минимума». «Человеческой изобретательности, видимо, достанет на то, чтобы книги писали машины», — резюмирует писатель.
Книги в этом будущем, добавлял Оруэлл, станут в общих чертах планировать чиновники, а пройдут они через столько рук, что сохранят от оригинального произведения «не больше, чем сходящий с конвейера «Форд».
Сбылось почти дословно, кроме одной детали. Оруэлл думал, что машина будет писать. В России она прежде всего читает.
В августе 2025 года гендиректор «Эксмо» Евгений Капьев подписал регламент сплошной проверки всех книг издательства с помощью ИИ-программ. Система работает с июня того же года и представляет собой каскад из более чем семнадцати субагентов на моделях Qwen и Grok — то есть российскую книжную цензуру обслуживают китайская и американская нейросети. Агенты специализируются на отдельных областях цензуры: секс, наркотики, экстремизм, мат. Книга прогоняется трижды — при первичной оценке, перед версткой и перед отправкой в типографию. Регламент предусматривает семь уровней риска, от «полностью отсутствует» до «риск подтвержден». Промпты для поиска нарушений пишет ИТ-отдел; редактор получает готовый отчет с номерами страниц и цитатами.
Работает это ровно так, как можно ожидать от машины, которую настраивали программисты. Фамилия Дениса Драгунского вызывает красный флаг из-за сочетания букв «драг». Слово «героиня» выглядит подозрительно. «Невинные поцелуи» классифицируются как порнография, глагол «нахулиганил» — как нецензурная брань, а выпитое персонажем пиво — как пропаганда наркотиков. Сам Капьев признавал, что ошибок «реально много и всё приходится вручную перепроверять».
Проверкой в «Эксмо-АСТ» охвачено сорок тысяч изданий. По оценке директора департамента господдержки книжной индустрии Минцифры Владимира Григорьева, под действующие запреты подпадают 4–5% всех книг, выпущенных в России после 1 августа 1990 года. Только за первые месяцы 2026-го издательства изъяли не менее 34 наименований — среди них Бакман, Ле Гуин, Болдуин, Янагихара, Сорокин. В перечне Российского книжного союза больше тысячи наименований, требующих маркировки из-за упоминания запрещенных веществ, — включая Ремарка, Хаксли и медицинские справочники.
С весны машина из аварийной меры превратилась в штатную инфраструктуру. В конце июля из «Эксмо-АСТ» уволили сотрудников, отказавшихся цензурировать книги; президент группы Олег Новиков объяснил, что они «не хотели соответствовать требованиям законодательства», и сообщил о десяти новых критериях оценки рукописей, двадцати тысячах проведенных внутренних экспертиз и шестистах книгах, отправленных на внешнюю цензуру. Позже он признался, что из-за ИИ-цензуры в холдинге не выпустили десятки книг.
Что дальше
Музыка идет на пару лет впереди книг, и по ней видно, куда всё движется. Год назад Spotify принял отраслевой стандарт раскрытия ИИ в титрах и запустил фильтр против спама на фоне 30 тысяч сгенерированных треков; с сентября он начнет помечать профили артистов-нейроперсон и по умолчанию убирать их из рекомендаций. В августе о маркировке сгенерированных треков объявила и «Яндекс Музыка». Книжные платформы придут к тому же: не из этических соображений, а потому что каталог, забитый нейрослопом, перестает быть полезным: в нем невозможно ничего найти.
Принятый в июле закон об ИИ оставил маркировку добровольной, а августовские поправки Крашенинникова, делающие ее обязательной, касаются изображений, аудио и видео — текст в перечень не входит, и с 1 марта 2027 года сгенерированная картинка на обложке будет помечена, а сгенерированный роман под ней — нет. То есть метка «написано человеком» в обозримом будущем будет означать не отсутствие машины в тексте, а порядочность конкретного автора.
Для живого писателя это означает довольно узкий коридор. Рынок самиздата в 2026 году, по прогнозу «Литреса», перевалит за 10 млрд рублей, но прирастать он будет числом наименований, а не читателей: выручка на книгу падает, и падает в том числе у тех, кто нейросетями не пользуется. Единственный жанр, где выручка на книгу в американском исследовании не просела, — фэнтези с хоррором, куда ИИ добрался последним.
Значит, у автора остается либо бегство в зазор, который машина еще не освоила, — смешение жанров, интонация, всё, что плохо описывается промптом, — либо выход из рыночной логики: подписка, малые независимые издательства, пометки «написано человеком» как премиальный сегмент, за который половина опрошенных россиян и 72% молодых готовы доплатить.
И одна оговорка, без которой в России этот прогноз неполон.
Любая инфраструктура маркировки будет построена теми же руками, что и цензурная. Российский книжный союз уже собирается делать собственный ИИ для поиска запрещенного контента. Требование пометить, что текст написан машиной и сигнал о неправильном авторе, будут исполняться одной и той же кнопкой.