«16 июля командование Стратегических воздушных сил Франции и люфтваффе Германии завершили первое совместное воздушное мероприятие в рамках французской концепции передового сдерживания (фр. dissuasion avanc?e).
В ходе мероприятия ядерное оружие не задействовалось», — сообщили министерства обороны обеих стран, которые по задумке президента Макрона, поддержанной канцлером Мерцем, должны стать (при поддержке Великобритании) ключевыми участниками французской концепции «продвинутого сдерживания». О том, что это такое и при чем здесь Россия, — в материале Юрия Сафронова.
«Ядерный зонтик» пока не открывать?
Для начала напомним о двух вещах. Первое: Франция — единственная страна Евросоюза, имеющая ядерное оружие, а если говорить о Европе в целом, то ЯО есть еще только у Великобритании. Второе: 2 марта 2026 г. президент Макрон на базе атомных подлодок Иль-Лонг у Бреста представил обновленную французскую доктрину ядерного сдерживания, введя понятие «передовое сдерживание» (вариант перевода: «продвинутое сдерживание»). Понятие придумано, в первую очередь, для того, чтобы избежать использования более обязывающего — как Париж, так и «подзащитные» страны, — словосочетания «ядерный зонтик».
Потому что пока, несмотря на регулярные угрозы со стороны нынешней администрации Белого дома, большая часть стран Европы формально остается под американским «ядерным зонтиком». Раскрытым над одними — в начале холодной войны, над другими — после распада СССР, по мере вступления в НАТО бывших членов Организации Варшавского договора и бывших прибалтийских республик, входивших в состав СССР. Тем не менее
на фоне взрывной непредсказуемости Трампа желание руководства европейских стран оставаться под американским «зонтиком» приходится подкреплять «подпиской на услуги» «запасного аэродрома».
Французский «запасной аэродром» согласен на эту роль, которая полезна и для него самого (см. ниже пояснение Макрона). И пока — по крайней мере вслух — не заявляет претензий на то, чтобы занять место «дяди Сэма». А даже если бы и вынашивал такие планы, то вряд ли бы стал рассказывать. Не только деньги, но и ядерное оружие «любит тишину». В этой связи нельзя забывать столь часто повторяемое президентом Макроном словосочетание «стратегическая неопределенность».
«Растет обеспокоенность по поводу возможного ослабления участия США в НАТО… Тем не менее никто не может (заменить американскую защиту), отмечают эксперты и дипломаты. Но Париж надеется, что вместе с Лондоном и Берлином удастся сформировать новое лидерство для европейской опоры НАТО», — отметила в июне газета Le Figaro, комментируя продолжающиеся переговоры между Францией и Финляндией по поводу присоединения финнов к французскому «передовому сдерживанию».
Премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре и Эмманюэль Макрон. Фото Getty Images
2 марта Макрон пояснил, что же именно он имеет в виду под новой концепцией:
«В первую очередь, (передовое сдерживание) дает возможность нашим партнерам участвовать во (французских ядерных) учениях… Это может включать демонстрационные меры, в том числе за пределами наших границ, участие союзных конвенциональных сил в нашей ядерной деятельности и, при определенных обстоятельствах, размещение элементов [французских] стратегических сил у союзников. И точно так же, как наши стратегические подводные лодки естественным образом растворяются в Мировом океане, обеспечивая постоянный ударный потенциал, так и наши стратегические ВВС смогут рассредоточиться в глубине европейского континента. Это рассредоточение по европейской территории <…> усложнит прогнозирование для наших противников и придаст этому передовому средству сдерживания большую ценность для нас самих. Оно <…> придаст (нашей обороне) новую стратегическую глубину и согласованность в вопросах безопасности в Европе. Я считаю, что его ценность будет очень высока и для партнеров…»
Ключевым партнером Макрон назвал Германию. К участию сразу же присоединились Польша, Нидерланды, Бельгия, Греция, Швеция и Дания.
27 мая еще и Норвегия — в лице премьер-министра Йонаса Гара Стёре — подписала в Елисейском дворце с Францией (в лице Макрона) соглашение о вхождении к «клуб». Стёре «приветствовал» инициативу Макрона, подчеркнув, что ядерный арсенал Франции может способствовать европейской безопасности. При этом — не вызывая возражений со стороны французского лидера — отметил, что основную «гарантию сдерживания» его стране и Европе в целом по-прежнему обеспечивает НАТО.
«С каждой из этих стран мы прогрессируем в своем темпе. Встречи проводятся крайне структурированно и методично. И это делается согласованным образом между всеми партнерами», — пояснил в июле наш источник в Елисейском.
«С этого дня противники Франции и Великобритании будут знать…»
Самостоятельную роль в поддержке французского «продвинутого сдерживания» играет Великобритания: еще в июле 2025 года Макрон и тогдашний премьер Стармер подписали Нортвудскую декларацию, «впервые официально подтвердившую координацию сил ядерного сдерживания» двух стран.
«Франция и Соединенное Королевство, единственные ядерные и военные державы Европы, несут особую ответственность в вопросах международной и европейской обороны и безопасности. Наши две страны обеспечивают почти 40% оборонного бюджета европейских союзников и более 50% европейских расходов на исследования и технологии», — подчеркнули стороны в декларации.
«С этого дня наши противники будут знать: любая критическая угроза нашему континенту вызовет ответ от двух наших стран», — сказал в тот день Кир Стармер в ходе пресс-конференции на военной базе Нортвуд близ Лондона, в главном штабе Объединенного командования вооруженных сил Великобритании.
«Я никогда не отвечу» на вопрос, попадет ли Украина (после заключения перемирия с РФ) под защиту ядерных сил Франции и Великобритании, добавил Эмманюэль Макрон, ссылаясь на всё ту же «стратегическую неопределенность, которая сопровождает наши ядерные доктрины».
Тем не менее, даже исходя только лишь из предыдущей истории «ответной эскалации» со стороны союзников Украины, Кремлю вряд ли стоит быть уверенным в том, что — в случае осуществления идеи «ограниченного ядерного удара» по украинской территории — из Парижа и Лондона не прилетит в ответ.
«Наши ядерные силы* независимы, но могут координироваться и вносят значительный вклад в общую безопасность НАТО, а также в мир и стабильность евроатлантического региона. Как мы ясно заявляли с 1995 года**, мы не представляем себе ситуацию, в которой жизненно важные интересы одной из наших стран <…> могут быть поставлены под угрозу без того, чтобы жизненно важные интересы другой страны также не подверглись угрозе. <…> Не существует критической угрозы для Европы, которая не вызвала бы ответных действий с обеих сторон. В связи с этим Франция и Великобритания решили углубить свое ядерное сотрудничество и координацию.
Эмманюэль Макрон и Кир Стармер. Фото: AP / TASS
Будет создано франко-британское ядерное руководящее подразделение для обеспечения политической координации этой работы. Оно будет возглавляться президентом Франции и канцелярией премьер-министра Великобритании…» — также говорится в Нортвудской декларации.
При этом в ней снова подчеркивается, что ядерные силы Франции и Великобритании «останутся независимыми», и обе страны подтверждают «полную поддержку Договора о нераспространении ядерного оружия».
4 марта 2026-го, сразу после выступления Макрона на базе Иль-Лонг, британское правительство выпустило такое заявление: «…Великобритания и Франция полны решимости сдерживать угрозы, направленные против Европы, и не позволят запугать себя российской ядерной риторикой (очередные угрозы из Москвы*** прозвучали в ответ на речь Макрона на базе Иль-Лонг. — Ю. С.).
Ядерные силы сдерживания Великобритании по-прежнему направлены на защиту НАТО и наших союзников по Североатлантическому альянсу.
Наше взаимное сотрудничество с Францией укрепляет наши обязательства перед союзниками в этом нестабильном и опасном мире.
Мы приветствуем предложения президента Макрона по более тесному сотрудничеству с союзниками по ядерным вопросам».
Возможен ли «откат» ядерного сотрудничества?
5 марта в специальном «ядерном» телеобращении к согражданам президент Макрон подчеркнул, что представленная на базе Иль-Лонг инициатива — не просто французская, а франко-германская. То есть это не единоличное решение «воинственного президента» Макрона (prsident va-t-en-guerre) — как его регулярно называет крайне правая и крайне левая оппозиция, — а продуманная стратегия двух «столпов» Евросоюза.
«Наши ядерные силы сдерживания защищают нас. Они являются полноценными, суверенными, полностью французскими (Великобритания, в отличие от Франции, частично полагается на системы США и действует в рамках трансатлантических обязательств. — Ю. С.)…
В ответ на исторический призыв канцлера Германии я решил начать стратегические дебаты о защите наших союзников на европейском континенте с помощью наших сил сдерживания», — пояснил Макрон.
Нынешнее расширение этого «дискуссионного ядерного клуба» — процесс, который будет продолжаться и после включения в него Норвегии, и после присоединения других европейских стран, а вот до какой степени — зависит не только от Москвы, но и от действий Вашингтона.
Ну и, конечно, нельзя забывать о еще одном условии — президентских выборах во Франции в апреле-мае 2027 г. Несмотря на важность других институтов, роль президента во Франции остается ключевой.
Учитывая риск прихода к власти госпожи Ле Пен, которая не раз была замечена в сближениях с Кремлем, — понятно, что есть опасность «отката» назад всей макроновской программы «передового сдерживания».
Эмманюэль Макрон выступает на фоне атомной подводной лодки-ракетоносца Le Téméraire. Скриншот
К слову, 17 июля на пресс-конференции по итогам последнего для президента Макрона заседания Франко-германского совета министров (дополненного Франко-германским советом по обороне и безопасности) канцлер Мерц заявил: «Германия всегда будет протягивать руку для углубленного и доверительного сотрудничества с Францией независимо от выбора избирателей в наших странах».
Макрон, в свою очередь, призвал «не доверять опросам», предсказывающим сейчас победу госпожи Ле Пен над любым соперником во втором туре, и попросил «верить в мудрость французского народа».
До выборов еще почти десять месяцев — и их исход действительно является далеко не столь предсказуемым, как видится при изучении соцопросов. О непредсказуемости ситуации на фронте в Украине, в тылу России, да и даже в Европе на фоне всей «движухи» — и говорить нечего. Поэтому пока просто исходим из статуса-кво.
Игра в Poker, или Как «Германия и Франция будут развивать общую стратегическую культуру»
По итогам франко-германского совбеза было выпущено заявление, в котором говорится: «Германия и Франция будут и далее развивать свое стратегическое сотрудничество и общую стратегическую культуру. Наши конфиденциальные консультации будут сосредоточены на координации возможностей обычных вооружений, глубоких высокоточных ударов (DPS) и противоракетной обороны с ядерным сдерживанием, чтобы повысить нашу способность управлять эскалацией ниже ядерного порога и развивать необходимые обычные военные возможности. Это беспрецедентное двустороннее сотрудничество будет способствовать укреплению сдерживания в Европе и повышению безопасности Европы в целом <…>. Оно будет дополнять, а не заменять ядерное сдерживание НАТО и механизмы ядерного обмена НАТО, в которые вносит вклад Германия. Сегодня развертывание самолетов Rafale из состава Стратегических воздушных сил Франции на базе 31-й тактической авиационной эскадры люфтваффе «Бёльке» в Нёрвенихе знаменует собой первый оперативный шаг в рамках франко-германского стратегического сотрудничества. («Два французских истребителя Rafale [способных нести ядерные заряды] с авиабазы Сен-Дизье и два немецких Eurofighter с авиабазы Нёрвених встретились с французским самолетом-заправщиком MRTT Phenix для дозаправки в воздухе. Затем истребители выполнили ряд специфических маневров и совершили совместную посадку на авиабазе Нёрвених, где 17 июля проходит заседание Франко-германского совета по обороне и безопасности», — пояснили затем министерства обороны двух стран. — Ю. С.) За ним последуют дальнейшие шаги в этом году, включая участие Германии в конвенциональном формате в ядерных учениях Франции».
Истребитель Rafalе. Фото: JOHN MACDOUGALL
«Мы обеспечим участие германских обычных сил в ядерном учении, которое будет проведено французскими вооруженными силами до конца этого года», — подтвердил Мерц.
Как писал ранее журнал Spiegel, первое участие Германии во французском ядерном учении — под названием Poker — запланировано, вероятнее всего, на сентябрь.
Французские вооруженные силы проводят Poker четыре раза в год. По данным AFP, учение заключается в «воздушной операции продолжительностью около десяти часов, моделирующей ядерный удар на предельно малой высоте и с очень высокой скоростью в условиях противодействия со стороны противника». В последних учениях в марте принимали участие самолеты дальнего радиолокационного обнаружения AWACS, самолеты-заправщики A330 MRTT Ph?nix, истребители Rafale — всего около сорока воздушных судов, а также средства ПВО.
В декабре 2025-го «высокопоставленные британские представители» — тоже впервые — «уже присутствовали в качестве наблюдателей» на таком учении, сообщал источник в Елисейском.
Нам еще де Голль предлагал, но «сегодняшний мир требует новых ответов»
Мерц во время пресс-конференции напомнил, что еще Шарль де Голль первым «предлагал ФРГ распространить ядерный зонтик на немецкую территорию».
«Германия тогда этого не приняла, что было оправдано миром, в котором мы жили. Но сегодняшний мир требует новых ответов, — пояснил канцлер, добавив: — Мы впервые примем участие в таких учениях на конвенциональном уровне, чтобы понять, где мы можем достичь общих целей — улучшения сдерживания в Европе. Это будет дополнять то ядерное соучастие, которое мы осуществляем в рамках НАТО».
Как напомнило агентство AP, «американские ядерные бомбы размещены в Германии, а немецкие истребители сертифицированы для потенциального применения этого оружия в случае чрезвычайной ситуации».
Вспоминая славные времена де Голля, канцлер Мерц не упомянул более близкое время: в частности то, что в 2020 году Германия проигнорировала «стратегический диалог», который президент Макрон предложил европейским партнерам во время его предыдущей речи о ядерной доктрине. В той речи он уже заявлял о «европейском измерении» понятия «жизненно важных интересов» Франции.
Впрочем, то игнорирование со стороны Берлина легко оправдать: оно объяснялось не только тем, что во главе страны была «севернопотоковая» Ангела Меркель, но и тем, что и Макрон тогда всерьез говорил о необходимости построения «общей архитектуры европейской безопасности» вместе с Москвой. Логика европейских партнеров Франции: если всё так, тогда какой смысл усиливать ядерное сдерживание? Этого тогда не смогли понять даже в странах Восточной Европы — несмотря на то, что там к иллюзиям об «общей архитектуре безопасности» с Россией относились как минимум с непониманием, а чаще — с раздражением.
Ключевым партнером Макрон назвал Германию. Эмманюэль Макрон с Фридрихом Мерцем. Фото: Юрий Сафронов
2 марта — когда не только Макрон произнес свою «ядерную речь», но и было опубликовано совместное заявление лидеров Франции и Германии по этому поводу, — стороны объявили, что «создали руководящую группу высокого уровня по ядерным вопросам» — по образцу той, которая несколькими месяцами ранее была создана Лондоном и Парижем. Группа будет вести диалог «по вопросам доктрины и координации стратегического сотрудничества, включая консультации относительно надлежащего сочетания обычных вооруженных сил, противоракетной обороны и французских ядерных возможностей».
Это франко-германское сотрудничество «опирается на расширенное сдерживание США, включая развернутые в Европе американские ядерные вооружения, а также на независимые стратегические ядерные силы Франции и Великобритании, которые играют собственную сдерживающую роль и вносят значительный вклад в общую безопасность Альянса», — подчеркивалось в заявлении.
Франко-германские переговоры начались в конце мая, когда в Париж приезжал советник канцлера ФРГ по вопросам безопасности Гюнтер Зауттер. «В консультациях также приняли участие представители других европейских стран», — сообщал журнал Spiegel.
«Мы открыты в оперативном плане ко всему»
Мерц, впрочем, и сегодня осторожен. Сказал: «Мы (с Францией) делаем шаг за шагом. Возможно, это приведет к новой доктрине, но пока рано об этом говорить».
Добавил: «Мы хотим быть в состоянии защищаться, чтобы нам не приходилось защищаться, — эту мою фразу вы знаете».
Подчеркнул:
«Наша цель — мир, сохраняющий суверенитет Украины и безопасность Европы».
Канцлер говорил это и на встрече «коалиции желающих» в Париже 13 июля: «Сегодняшняя встреча показала, что у нас единый ориентир. Он направлен на мир для Украины и безопасность для Европы. Украина готова завершить ***. Она была готова всегда. Мы также открыты к мирным переговорам между Украиной и Россией при поддержке Европы и Соединенных Штатов. Теперь всё зависит только от Путина».
Эмманюэль Макрон на атомной подлодке. Фото: AFP / Getty Images
Макрон на пресс-конференции с Мерцем 17 июля еще раз «уточнил» цель создания «передового сдерживания»: «Повысить безопасность европейского континента, создать больше неопределенности для наших противников, позволив этому ядерному сдерживанию иметь дополнительные пути и средства применения.
Прежде всего — создать между нами стратегическую близость, то есть объяснять друг другу некоторые наши секреты, то, как мы действуем, предлагать совместные учения, совместные элементы партнерства, укреплять взаимодействие между нашими экспертами и военнослужащими. Сегодняшнее утро (на базе в Нёрвенихе. — Ю. С.) было тому примером…».
Президент Франции добавил, намекая на готовность к решительным шагам: «Мы открыты в оперативном плане ко всему, но я не буду здесь анонсировать то, чего мы еще не сделали…», «наша воля — двигаться как можно дальше и максимально эффективно вместе с Германией».
«Европейское стратегическое пробуждение»
Накануне, 16 июля, поблагодарив Мерца за организацию франко-германских советов, Макрон подчеркнул, что «особенно важно провести их через несколько дней» после парада в День взятия Бастилии, в котором приняли участие военные стран «коалиции желающих», а также Украины.
«И действительно, этот образ «коалиции желающих» с президентом Украины на наших Елисейских полях, когда войска этой «коалиции желающих» прошли маршем рядом с нашими войсками на следующий день после встречи этой коалиции (на которой было объявлено о первых учениях осенью в Польше будущих «Многонациональных сил» по обеспечению послевоенной безопасности Украины, а также создана Интегрированная коалиция по противодействию баллистическим ракетам, с главной целью — изобрести европейский аналог системы Patriot. — Ю. С.), имел огромное значение. И то, что мой друг канцлер Фридрих Мерц был рядом со мной, было для меня очень важно — это символизирует то, что мы сейчас создаем из Европы силу, которая объединяет наши возможности, уважает особенности каждой страны и демонстрирует это европейское стратегическое пробуждение».
Если уж говорить о «пробуждении» без замалчиваний, нельзя не вспомнить и о проблемах — в частности, о расхождениях между Берлином и Парижем во взглядах на развитие нескольких ключевых элементов европейской обороны: начиная с ПВО и заканчивая франко-германской (при испанском участии) многолетней программой создания «боевой авиационной системы будущего» (фр. SCAF). Последний проект стоимостью в 100 млрд евро призван был заменить к 2040 году… те самые самолеты Rafale и Eurofighter, но завершился уже сейчас — официально признанным провалом.
В Париже и Берлине посыпали головы пеплом, договорились исправить ошибки и дальше работать над «единым стандартом обеспечения совместимости» всех боевых авиационных систем — от беспилотников до истребителей.
Важный сигнал президент Франции послал 13 июля, выступая с ежегодным обращением к вооруженным силам накануне национального праздника. «Европа становится силой, берущей на себя ответственность защищаться и действовать единым фронтом. <…> Сообщение, которое мы посылаем миру, таково:
да, мир — наша цель, да, мы дорожим свободой и правом, и да, мы готовы сражаться, чтобы защитить их, — всегда. И ценой крови, если придется», — сказал Макрон.
При этом заявил о желании всеми силами избежать такого сценария, подчеркнув приверженность «четкой линии невовлеченности в войну».
* По данным института SIPRI, у Великобритании 225 ядерных боеголовок. Британское ядерное сдерживание имеет только океанскую составляющую с четырьмя подводными лодками, но правительство объявило восстановлении авиационной составляющей, отмечает France-Presse, добавляя, что, в отличие от Франции, британские ядерные силы интегрированы в НАТО для защиты стран альянса.
Франция — единственная ядерная держава, отказавшаяся от наземных ракет (в 1990-х). Сейчас арсенал состоит из двух компонентов:
Авиационный. Стратегические воздушные силы (FAS) и авианосная группа (FANu). Самолеты Rafale несут ракеты ASMPA-R мощностью до 300 кт (для сравнения: бомба, сброшенная на Хиросиму, имела мощность 15 килотонн).
Морской. Четыре подлодки класса SNLE (база Иль-Лонг), вооруженные ракетами M51 с дальностью 10 000 км. Каждая лодка способна нести до 160 боеголовок (по 100 кт каждая).
На пике холодной войны Франция имела до 550 боеголовок.
В 2008 году президент Саркози сократил арсенал до «примерно 290» и уменьшил число эскадрилий стратегической авиации с трех до двух. Производство новых делящихся материалов страна прекратила после 27 января 1996 года, когда президент Ширак объявил об «окончательном прекращении французских ядерных испытаний».
Франция придерживается принципа «строго достаточного» арсенала для нанесения противнику «абсолютно неприемлемого ущерба». Ядерное оружие предназначено для защиты «жизненно важных интересов», угроза которым ставит под вопрос само существование государства. Перечень этих интересов засекречен.
** Франко-британское «военно-ядерное» (потому что в каждой из деклараций речь шла не только о ядерном оружии) сближение прошло три этапа. В декларации о ядерном сотрудничестве от
30 октября 1995 года страны договорились, что не представляют ситуации, при которой жизненно важные интересы одной из двух стран могли бы оказаться под угрозой без угрозы для другой. Уже тогда — при президенте Шираке и премьере Мейджоре — подчеркивалось: «Углубление сотрудничества между двумя европейскими членами Атлантического альянса, являющимися ядерными державами, тем самым усилит европейский вклад в глобальное сдерживание».
В рамках Ланкастерских договоров 2010 года страны формализовали сотрудничество в области поддержания надежности своих национальных сил сдерживания. Была запущена программа Teutates, предусматривающая совместные исследования и создание инфраструктуры для моделирования и проверки характеристик ядерных боезарядов без проведения ядерных взрывов. Эта кооперация позволила двум странам поддерживать жизнеспособность своих арсеналов после прекращения ядерных испытаний. Нортвудская декларация стала продолжением этого курса на сближение.
*** Помимо угроз Москва, по мнению французских спецслужб, проводит киберразведывательные операции против механизмов обеспечения устойчивости французских сетей стратегической связи.