Если бы меня спросили, судьба какого человека из тех, кого я знал, про кого читал или слышал, кажется мне самой удивительной, я бы назвал Вадима Туманова. Более фантастического жизненного сюжета я не встречал. Вадим Иванович — друг Высоцкого. Об этом многие знают. Слышали многие и о том, что он сидел при Сталине, мыл золото на Севере, — но обычно всё это без подробностей. Которые бывали в тумановской жизни столь невероятны, что не всякий поверит. Шесть (!) побегов из лагерей. Золота его артель добыла больше, чем любое другое предприятие отрасли в истории СССР! Во время перестройки гонения на Туманова были сильнее, чем в брежневские времена, против него был сам Михаил Горбачев, а помогали Туманову Егор Гайдар и его отец-адмирал Тимур.
Удар Туманова
…Еще в молодости Вадим Туманов был сильным. В 16 лет боксировал за сборную Тихоокеанского флота, и уже тогда у него был феноменальный удар, который не раз потом пригодился в жизни. Был краснофлотцем на судне, которое летом 1945-го участвовало в войне с Японией на Дальнем Востоке.
А в 1948-м, уже будучи третьим помощником капитана парохода «Уралмаш», Туманов был арестован по роковой 58-й статье, как и миллионы других в те годы. Как полушутя говорил сам Вадим Иванович, «за любовь к Есенину». Есенин и Вертинский действительно фигурировали в его обвинительном заключении.
Так закончилась молодость и началась удивительная взрослая жизнь.
Осужден был Туманов по политической статье. В заключении сроки добавляли уже по уголовным. В те годы по лагерям прокатилась настоящая резня, известная как «сучья война». Начальство ГУЛАГа стремилось подчинить себе заключенных и руками других зэков устраивало расправы, в которых погибли тысячи. Не пожалейте времени, прочитайте книгу Вадима Ивановича «Всё потерять и вновь начать с мечты…», и вы поймете, через какой лагерный ад пришлось пройти и самому Туманову, и тем, кто выжил в гулаговской системе. Там могли не только сломать человека физически, но и раздавить морально. Туманова сломать не смогли. За семь лет на его счету, как уже сказано выше, шесть побегов! Он пытался с другими зэками захватить пароход, на котором их этапировали. Туманов с товарищами пробивали пол товарного вагона, в котором людей перевозили, как скот, и на полном ходу они падали вниз прямо на рельсы, рискуя тут же погибнуть. А потом бежали.
Был побег на рывок —
Наглый, глупый, дневной:
Вологодского — с ног,
И — вперед головой.
Туманов (слева) пробивал одним ударом кирпичную печь. Фото: архив
Во время одного из побегов Вадим Туманов совершил поступок, который годы спустя действительно считал преступлением, пускай и вынужденным. Вместе с другими беглыми он участвовал в ограблении кассы дражного управления («дражной» бывает добыча полезных ископаемых). Но при этом защитил от расправы охранника. Сбежать тогда так и не удалось. Туманова поймали, вернули в лагерь и дали новый срок. После задержания избивали несколько часов — так, что «взвод два раза устал». В лагере выживал тот, кто мог ответить ударом на удар. А удар у Туманова был такой, что однажды при всех кулаком пробил кирпичную печь. Просто лагерное начальство хотело добавить ему еще один срок за то, что он кастетом проломил голову блатному, сотрудничавшему с администрацией лагеря. А кастета у Туманова не было — только кулак. И чтобы доказать это, он при начальнике колонии показательно ударил с размаху кулаком в печь. Я видел эти кулаки. Даже в возрасте сильно за девяносто Туманов сжимал руку так, что ладонь болела, а костяшек на пальцах не было вообще — стерлись до плоскости в драках!
Это умение дать сдачи и ни перед кем не склонять голову и спасло ему жизнь. Но везло далеко не всем. В одном из многочисленных разговоров с Высоцким Вадим Иванович вспоминал лагерную жизнь, и у них случился любопытный с позиций сегодняшнего дня диалог:
«В. Туманов. Володь, я тебе расскажу случай. Я, значит, иду, а там был парень — Шурик, Лобода фамилия, — симпатичный парень лет двадцати шести. Он был на Линковом некоторое время, и сейчас он возвращался к ворам.
В. Высоцкий. А Линковый — ссученный лагерь был?
В.Т. Да. Туда специально кидали… Там уже, Володя, не только ссученный — там беспредел был так называемый, это еще хуже. Ты слышал когда-нибудь?
В.В. Беспредел? Слова такого не слыхал…»
«Беспредел? Слова такого не слыхал». Зато в наше время лагерный язык стал почти литературной нормой.
500 тумановских тонн
Туманова спасли не только крепкие кулаки и крепкий характер, но и мозги — удивительно «не советские» во всех смыслах. После смерти Сталина появилась надежда. Лагерный режим заметно смягчился, и Туманов создал свою первую бригаду, в которой работали зэки. Важнейшим достижением Туманова стало то, что с первого дня в его артели была ликвидирована лагерная иерархия. Иного варианта нормально работать он не видел.
Стране было нужно золото, много золота. И зэки должны были это золото добыть. Причем им даже платили деньги. Формально — копейки. Вот только бригада Туманова стала работать с такой производительностью, что, получая меньше, чем полставки вольнонаемного, заключенные — как и он сам — зарабатывали тогда в тумановской бригаде больше начальника «Дальстроя»!
Туманов в молодости. фото: архив
В 1956 году дело Туманова пересмотрят, причем с полным снятием судимости. Он добьется, чтобы отпустили и ребят из его бригады. И останется надолго в тех краях. Человек без какого-либо экономического образования понимал в реальной экономике куда больше, чем советские и партийные начальники. Понимал он и природу человека, который хочет жить в достатке и готов эти деньги не просто получить, а заработать. Надо только дать ему такую возможность.
И Туманов нашел эту артельную форму труда, который был, с одной стороны, коллективным, а с другой стороны, не подавлял личность работника.
По объему золота, которое они намыли, Туманов и его старатели установили так и не побитый в Советском Союзе рекорд — более 500 тонн!
Хотя сам Вадим Иванович говорил, что 15 его артелей добыли для государства значительно больше! Предприятия «советского капиталиста» Туманова работали на месторождениях Урала, на Колыме, в Якутии, на Дальнем Востоке, в Приморье, на Охотском побережье, в Таджикистане, Башкирии, в Коми. «Семилетка», «Алдан», «Витим», «Лена», «Печора». Некоторые из них существуют до сих пор — как артель «Амур», созданная в 1969 году и тогда называвшаяся «Алдан».
Зарабатывали у Туманова действительно очень много. Но почему? Потому что производительность труда была на порядок выше. А всяких управленцев было на порядок меньше. Работали вахтовым методом, без выходных, по 10–12 часов. И так по четыре месяца. В мужском коллективе. При строжайшем сухом законе, когда за пьянку человека без дураков и «вторых шансов» выгоняли сразу — замену найти было легко, потому что у Туманова работать мечтали многие.
Но тумановские люди, хоть и работали как каторжные, жили «как короли». Не в бараках и палатках, а в нормальных теплых домах. С баней, круглосуточной столовой. Причем повара ехали к Туманову даже из Москвы. На каждом участке был врач. Туманов создавал самые достойные условия, а люди в ответ вкалывали. И это был не просто труд, а, как это сформулировал сам Вадим Иванович, трудовое творчество. Если бы еще тогда, в 60-е — начале 70-х, людям дали возможность не только работать, но и зарабатывать, судьба всей страны сложилась бы иначе — Туманов был в этом уверен. Возможно, наивно.
Предгорья Джугджура, Хабаровский край, где вела добычу тумановская артель старателей «Восток». Фото: Александр Лыскин / РИА Новости
Непоющий Высоцкий
В артель «Лена» в 1976 году и приезжал к Туманову Высоцкий. Туманов стал для Высоцкого одним из самых важных людей в жизни, как и Высоцкий для Туманова. Юрий Карякин нашел такое определение: «Туманов — это непоющий Высоцкий. Володя пел за него. Они друг друга открыли и отчеканили». Они познакомились в 1973 году. Туманов был старше на целых десять лет. Их дружба продлилась столько, сколько еще было отпущено Высоцкому на этом свете, — последние семь лет. Самые тяжелые годы, когда масштаб его таланта уже давно вышел за рамки возможностей, которые ему давали для реализации. Годы, когда со многими прежними друзьями его дороги разошлись.
Возможно, Туманов был человеком, с которым Высоцкий говорил больше всего в своей жизни. Много лет в личном архиве у Вадима Ивановича хранились пленки, на которых были записаны их разговоры — часто ночные. Режиссер Станислав Говорухин вспоминал: «Туманов на него сильно подействовал. Высоцкий же не сидел, не воевал. Ну театр, кино, литература, путешествия — и всё. А откуда он знал жизнь? Только от таких вот Тумановых. Туманов был самой яркой личностью в его окружении и самым близким другом его последних лет. Актеры, режиссеры, творческие личности всегда тянутся к интересному человеку с интересной биографией, из которого можно черпать сюжеты, знание жизни. Вот так и Высоцкий из него черпал. Он же слушал Вадима Ивановича целыми ночами напролет, в течение нескольких месяцев, и песни написал о Туманове, и это вообще в нем отложилось».
В июне 1970 года Высоцкий заполнил хорошо известную анкету, ответив в ней на десятки вопросов. В числе прочих был и вопрос о самой замечательной исторической личности. Высоцкий назвал Ленина. Но знакомство с Тумановым,его рассказы о лагерной, сталинской системе очень сильно повлияли на взгляды Владимира Семеновича. И однажды они с Тумановым решили составить личный список из ста самых несимпатичных им людей. Теперь Ленин оказался и в этом списке. А также среди прочих там были Гитлер, Ким Ир Сен, Фидель Кастро, Каддафи, Мао Цзэдун.
Высоцкий и Туманов (справа). Фото: архив
Годы спустя Вадим Иванович вспоминал, как Володя вернулся из Парижа. Это было после вторжения в Афганистан. Во Франции он увидел по телевидению репортаж, где показали жениха и невесту, погибших от ракеты с советского вертолета. Высоцкий был настолько возбужден, что хотел ни много ни мало пробиться к Андрею Сахарову, обратиться к иностранным журналистам, сказать всё, что думает об этом. Но Туманов его удержал: «Твоих песен ждут сотни тысяч людей. Ты сам не понимаешь, что сегодня значишь для России. Ты делаешь не меньше, чем Сахаров и Солженицын!» Удержал, а потом все-таки жалел об этом.
Много лет ходила легенда, что Владимир Высоцкий и Вадим Туманов провели немало часов в откровенных ночных разговорах, в которых Вадим Иванович подробно рассказал обо всем, что пережил в сталинских лагерях.
Эти разговоры — чуть ли не интервью, которое Высоцкий взял у Туманова, что само по себе было интригующе. Находились люди, которые слышали или якобы слышали отрывки из этих разговоров, видели кассеты, записанные, судя по всему, с 1976 по 1979 год.
Когда я с товарищами делал проект о Высоцком, мы получили доступ к этим пленкам, и стало понятно, почему Туманов до самой смерти не хотел их обнародования. На пленках действительно много — очень много — нецензурной лексики. С другой стороны, как без мата, когда речь идет о страшных вещах и драматичных, трагических, безумных событиях?
В тех ночных разговорах есть эпизод про один из побегов заключенных и о ребенке, маленькой дочери командира дивизиона охраны Рогова.
«В. Туманов. Командир дивизиона — гадость такая, ***, Рогов, там был. Воту него дочка, лет десять… Значит, рассказывают, он говорит: «Опять убежали», а дочка… Ну можешь представить, что за семья, если дочка говорит: «Папа, ты их опять расстреляй и опять положи их около вахты — чтоб другие боялись».
В. Высоцкий. То есть ребенок десятилетний?
В.Т. Десятилетний ребенок ему говорит, отцу…
В.В. Твою…
В.Т. Володька, я тебе расскажу ужасы…
В.В. ***, это невозможно…»
Вадим Туманов. Фото: архив Вадима Туманова
В знаменитой «лагерной» песне Высоцкого «Побег на рывок» описывается, собственно, реальный побег Вадима Туманова. Точнее, собирательный рассказ о двух его побегах. Надо понимать, что состоялись они в суровейших условиях тайги, где бежать-то можно, да сбежать некуда. Поэтому, как правило, охрана не особенно и гонится за беглецами. Далеко не убегут, а если убегут — погибнут от холода и голода. Туманов прячется за сугробом, охранники его не видят, но видят второго беглеца, спускают собак, стреляют, и пуля разбивает беглецу голову. Он падает замертво, а собаки в азарте погони начинают слизывать мозги — так всё и было! А что же дальше? В воспоминаниях Туманова охрана тащит труп товарища по побегу за ноги обратно в зону — как и полагается. Туманов же прятался в тайге несколько дней, когда его, обессилевшего и замерзавшего, все-таки нашли и привели обратно в лагерь. Новый срок за побег — это по тогдашней практике до трех лет прибавки к прошлому сроку. Вадим Туманов таким вот образом свой срок постоянными побегами и увеличивал. До 25 лет.
Был на тех пленках еще один характерный эпизод. Напомню, что записывались эти разговоры в 70-е годы:
«В. Туманов. А потом люди изменились. Или вот был один Иван Алексеич… Алексей Иваныч — главный инженер управления… Понимаешь, что самое страшное, Володь… Человек прекрасно рисовал, любил музыку, на рожу интеллигентный — и палач, ***, понимаешь? И, Володя, потом, значит, прошли годы. Мы сидели уже потом на совещании, а совещание скучное такое — мы сидели рядом, он сидел и рисовал что-то. Знаешь, такой интеллигентный человек, я-то его знаю, этого Алексей Иваныча, и я сидел с ним рядом. И он совершенно уже изменился — всё, уже совершенно другой человек. Но бандит в прошлом. И, значит, нарисовал красиво что-то — понимаешь, я сейчас уже не помню что, — я сижу и думаю: «***, как он бил заключенных»…
Прощание с «Печорой»
Как ни парадоксально, но Туманов говорил, что самый тяжелый период его жизни случился в тот момент, когда, как казалось, его навыки, его экономический подход должны были пригодиться больше всего — во время перестройки. В 1987 году с публикации в газете «Социалистическая индустрия» началась кампания против тумановской артели «Печора». Его обвиняли в беспощадной эксплуатации старателей, в том, что Туманов живет как король, что движет им только жажда обогащения и что своими артелями он пропагандирует идеалы наживы. Его обвинили даже в том, что он якобы обманом получил статус ветерана войны. Здесь ему как раз помог отец Егора Гайдара. В книге «Всё потерять и вновь начать с мечты» Туманов писал: «Тимур Аркадьевич пришел к министру обороны Язову с судовой ролью, взятой из архива Дальневосточного пароходства, где значилось мое имя как члена экипажа, который в 1945 году принимал участие в войне с Японией». Кампанию против Туманова благословил Егор Лигачев с подачи тогдашнего министра цветной металлургии Владимира Дурасова. Этого человека Туманов до последних дней вспоминал не со злобой даже, а с ненавистью.
Партийное начальство Коми тоже внесло свою лепту в травлю тумановского предприятия. Вновь процитируем воспоминания Вадима Ивановича: «Министерство в отчаянных усилиях на скромные проценты едва-едва повышает экономическую эффективность. И тут мы отличаемся разительно. Производительность труда в «Печоре» более чем втрое выше средней по отрасли. Министерские экономисты упрекают нас в саморекламе и доказывают, что не втрое, а только в два раза наша производительность выше среднеминистерской. Но это — причина, чтобы артель ликвидировать? Дело было в другом. Только дискредитируя те пока еще немногочисленные предприятия, где полный, последовательный хозрасчет, зависимость доходов каждого от конечного результата, демократизм внутрипроизводственной жизни становятся нормой, чиновники могли доказать необходимость жесткого административного управления. Для иных методов требовались бы люди совершенно другого мировосприятия и интеллекта».
Туманов с женой Риммой. Фото: архив
В защиту Туманова выступили знаменитые люди — Станислав Говорухин, Евгений Евтушенко, Святослав Федоров, Николай Шмелев. Письмо в поддержку артели опубликовал считавшийся кондовым вроде бы журнал ЦК КПСС «Коммунист». Это письмо инициировали Егор Гайдар и Отто Лацис. Гайдар был одним из тех, кто понимал, что если у страны и есть экономическое будущее, то связано оно с такими людьми, как Вадим Туманов.
«Печору» ликвидировали, но еще хуже было то, что Туманов столкнулся с травлей в отношении своей семьи. Его супруга Римма была звездой (без иронии) пятигорского телевидения. После публикаций в московской прессе в городе начали говорить, что она жена бандита и жулика. В день публикации статьи в «Социалистической индустрии» Римма пришла на работу — и оказалась одна в опустевшем ряду. Коллеги усаживались поодаль и старались не смотреть в ее сторону. В доме Тумановой проходили обыски. Искали деньги, золото. Римму вызвали к руководству студии телевидения и предложили написать заявление по собственному желанию — уйти из редакции, где она проработала четверть века! Один за другим случились два инфаркта. Работать полноценно она уже не могла.
Но Туманов и теперь не сдался. Он подал в суд на «Социндустрию» и выиграл! Несмотря на то что «Социндустрии» удалось организовать письмо аж шести отделов ЦК против артели. А потом создал новую артель — строительную. Она так и называлась «Строитель». Помогло и содействие Гайдара и Лациса. Отто Лацис писал о новом предприятии: «Артель выполнила втрое больше работ, чем государственный трест, имея столько же рабочих и вдесятеро меньше управленцев, чем в тресте». Однако новую публикацию в «Коммунисте» сняли после прямого распоряжения Горбачева. Авторитет Егора Гайдара был для него в тот момент не так велик, как вес другого Егора — Лигачева: «Защищаете не того человека, которого надо защищать». Впрочем, текст опубликовали в «Известиях», и он имел поэтому куда больший резонанс.
Артель же «Строитель» проложила тысячи километров дорог в Карелии, в Архангельской, Смоленской и Тульской областях, в Ставропольском крае. Вадим Туманов даже стал почетным гражданином Карелии. Но гордился он не самим этим званием, а тем, что даже в специфических климатических условиях Карелии и Архангельска проложенные его рабочими дороги не теряли «товарного вида» без капитального ремонта более двадцати лет, что в наших реалиях кажется почти чудом.
Борис Ельцин, Николай Травкин и Вадим Туманов в Петрозаводске, 1991 год Фото^ Семен Майстерман, Дмитрий Соколов / ТАСС
Туманов не очень любил Гайдара. Считал его реформы ошибкой, злился из-за того, что его записки в правительство о развитии добывающей промышленности в условиях рынка и даже о реформе аграрной инфраструктуры не то чтобы не имели смысла, но просто реформаторы опирались уже на других людей.
Вадим Туманов прожил очень долгую жизнь. 96 лет. Он прошел через лагеря и выжил там, где погибнуть было гораздо проще. Он добился успеха в системе, которая самой сутью своей, казалось, опровергала такую возможность.
Его опыт фактически оказался ненужным в новое время, когда был реально необходим. В конце концов, Туманов был не просто другом Высоцкого, а едва ли не главным авторитетом для него. Удивительная жизнь, конечно… Теперь представьте мои чувства, когда мне однажды позвонил незнакомый человек, который оказался помощником Туманова, и сказал: «Вадиму Ивановичу очень интересно то, что вы делаете. Он хочет пригласить вас к себе в гости. Вы сможете прийти?»