Надежда Ажгихина — одна из первых журналисток, писавших в СССР о правах женщин. Она вспоминает, как женсоветы, созданные по инициативе Михаила Горбачева, дали толчок независимому женскому движению. А заодно рассказывает историю борьбы за права женщин в России в XX века.
Летом 1988 года к нам домой пришла известная итальянская журналистка, политический обозреватель журнала «Эспрессо» Кьяра Валентини. Ее визит был продолжением интервью моего мужа Юры Щекочихина, который опубликовал в «Литературной газете» первый в советской прессе текст о существовании мафии и организованной преступности в СССР. Мы с Кьярой быстро стали друзьям. Оказалось, у нее была еще одна тема в Москве — она, помимо интервью о мафии (а до того — большой беседы с Михаилом Сергеевичем о смысле перестройки), готовила материал о кандидатской диссертации Раисы Максимовны.
Честно говоря, я тогда сильно удивилась и внимательно следила за тем, как
итальянка упорно добивалась доступа к тексту, и, я думаю, впервые в мире описала интерес «главной леди» СССР к судьбам сельских женщин Ставрополья и их повседневной жизни,
далекой от «парадных» репортажей о трудовых буднях счастливых колхозниц. Кьяра тогда писала также и о женсоветах, созданных по решению Горбачева, как перспективном двигателе перестройки.
Внимание Михаила Сергеевича к «женской теме», к участию советских женщин в процессе демократизации — сюжет, не получивший, увы, серьезного осмысления ни в годы перестройки, ни тем более потом.
Однако тема эта прозвучала довольно рано. Еще на XXVII съезде КПСС, в 1986 году, генсек Горбачев говорил о том, что женщин «надо вовлекать в процесс, они должны всемерно участвовать».
Два проекта равноправия
Участие женщин в делах государства — идея давняя, широко используемая в нашей стране в разные исторические периоды.
Всемирно известная концепция — социал-демократическая, точнее, большевистская, представленная на I Всероссийском женском съезде в 1908 году (уникальное событие, отголосок первой русской революции, более тысячи делегаток приехали в Петербург со всей империи!) Александрой Коллонтай, согласно которой женщины должны стать частью большевистского проекта. Но на том же съезде была представлена и другая концепция, более укорененная в тогдашней российской реальности. Ее представила первая парламентская журналистка и первая женщина в будущем Временном правительстве, которой мы, собственно, и обязаны установлением равных прав женщин и мужчин в России, Ариадна Тыркова.
Ее называли «главным мужчиной в партии кадетов». Эта выдающаяся публицистка писала о том, что мир свободной конкуренции без равенства женщин и мужчин обречен, а информационная среда без женского дискурса ущербна. Больше ста лет назад, между прочим! И была услышана.
Ариадна Тыркова. Фото: архив
Ее аудитория многократно превышала круг читателей большевистских листков, и концепция либерального феминизма была воспринята значительной частью политической элиты. После Октябрьских событий 1917 года Тыркова эмигрировала в Америку, вышла замуж за пастора и стала звездой эмиграции, ее обширный архив недавно был возвращен в Россию.
Опыт либерального русского феминизма как опыт отечественного женского активизма в целом, во многом более интересный и многообразный, чем европейский, был практически неизвестен в СССР. Очень жаль, что на него не обратили внимания постгорбачевские реформаторы…
Как бы то ни было, после революции жительницы бывшей империи не только реально получили доступ к образованию, к трудовой и общественной деятельности, к праву решать свою личную судьбу, в том числе на развод и аборт, но впервые ощутили, как свидетельствует историк Ирина Юкина, «свою субъектность, право участвовать в принятии решений». Социал-демократический проект, вскоре воспринятый во многих европейских странах (отчасти из страха перед перспективой революций), был, однако, принципиально скорректирован в сталинские годы, когда многие завоевания были отменены (запрет абортов, усложнение процедуры разводов, сведение на нет фактического участия женщин в принятии решений).
Женщины, формально свободные, стали, по сути, репродуктивным и трудовым ресурсом государства, еще более бесправным, чем мужчины.
Ничего удивительного в том, что Горбачев, стремившийся очистить социал-демократический проект от тоталитарных пут, решил вспомнить о женщинах. Повлияла ли на него кандидатская диссертация Раисы Максимовны (она называлась «Формирование новых черт быта колхозного крестьянства (по материалам социологических исследований в Ставропольском крае)»), в которой советские колхозницы представали не героинями из «Кубанских казаков», но нищими, униженными и задавленными тяжелым бытом, помноженным на патриархальные предрассудки? Несомненно. Но главным, на мой взгляд, все же был импульс продолжить «чистую» линию социал-демократии. Идея женсоветов возникла именно из этого импульса.
Тем более что практика женотделов в раннем СССР уже существовала.
И теория, и практика
В 1987 году состоялась Всесоюзная женская конференция, на которой присутствовала Раиса Максимовна. Там было принято решение о создании женсоветов и формировании их руководящего органа — Комитета советских женщин. Главная интонация — женщины должны стать помощницами в делах партии — в соответствии с духом времени, когда витала идея возрождения искаженных в 30-е годы романтических революционных традиций. Все это вполне укладывалось в концепцию «социализма с человеческим лицом», где государство являлось главным гарантом успеха всех слоев общества. И Горбачев понимал участие женщин в перестройке как силу, способную содействовать всенародному движению за демократические перемены.
Женсоветы должны были стать возмутителями спокойствия, сигнализировать власти и обществу о положении женщин, о том, что оно зачастую не соответствует тому, что официально провозглашается.
И они сигнализировали! Темы — двойная занятость на работе и дома, плохие условия труда, здоровье, проблемы неблагополучных семей…
Сотни женсоветов на просторах огромного Советского Союза вовлекали в обсуждение насущных вопросов женщин из самых разных общественных слоев. Социолог Ольга Здравомыслова, заместитель председателя Клуба Раисы Максимовны Горбачев-Фонда, считает, что это движение было недооценено. Число женсоветов к концу СССР составляло более 230 тысяч, они объединяли почти три миллиона человек, которые помимо обсуждения актуальных тем устанавливали контакты с единомышленницами, создавали неформальные сети, в последующие годы помогавшие преодолевать трудности «дикого рынка».
Одновременно в академических кругах назревали революционные, по сути, события. В 1989 году в журнале «Коммунист» была опубликована статья академика РАН, директора нового Института социально-экономических проблем народонаселения Натальи Римашевской и двух молодых социологов Натальи Захаровой и Анастасии Посадской «Как мы решаем женский вопрос».
Раиса Максимовна в сопровождении охраны и официальных лиц. Фото: Bryn Colton / Getty Images
Эта публикация впервые заявила о существовании диспропорций и фактической дискриминации по признаку пола в стране как о серьезной проблеме, и открыла дорогу широкой дискуссии и новому направлению в академии.
«Едва ли Наталья Михайловна лично разделяла феминистские идеи, — замечает Ольга Здравомыслова, — но она точно почувствовала перспективу нового направления и поддержала его». Лаборатория под руководством Римашевской стала форпостом гендерных штудий (на ее основе был создан первый в стране Московский центр гендерных исследований).
А в стране тем временем возникали и новые, независимые от официальных советских органов женские группы и кружки. Конец 1980-х вообще был временем бесконечных поисков коммуникации и сотрудничества, свободы объединения по интересам или даже по случайным поводам.
«Демократия минус женщины — не демократия!»
Весной 1991 года в подмосковной Дубне в Доме международных совещаний Объединенного института ядерных исследований состоялся Первый независимый женский форум. То, что именно недавно закрытый для посещений иностранцев наукоград стал местом встречи «официальных» советских организаций с «неформалками» и западными феминистками, было глубоко символичным — именно «физики» составляли в поздние советские годы костяк диссидентского движения.
Накануне события «Московский комсомолец» опубликовал краткую заметку о том, что в Дубне, мол, готовится международное шествие «агрессивных лесбиянок», угрожающих общественному спокойствию. Шлейф фейка будет преследовать участниц этой встречи довольно долго.
Дубна, 1991 год. Первый независимый женский форум. Фото: архив
В Форуме приняли участие около 200 представительниц 48 организаций со всех концов СССР, приехали исследовательницы и активистки из Канады, США, Великобритании, Индии, Франции. Форум сразу определил несхожесть подходов различных участников к проблематике — женсоветы крупных предприятий рассчитывали на административную поддержку и ориентировались на интеграцию в их деятельность государства, исследователи полагались на академические ресурсы и вероятное международное партнерство, независимые группы рассчитывали, прежде всего, на свои силы и не стремились встроиться в существующие форматы.
Советские участницы совершенно не представляли реалий жизни в «свободном мире» и не понимали, почему женщины борются за право работать на тяжелых производствах.
А западные активистки, привыкшие учить представительниц третьего мира устраивать общественные кухни, были шокированы тем, что «аборигенки» были зачастую значительно образованнее их.
Форум завершился созданием списка предложений к руководству и советскому обществу, касающихся экономики, политики, культуры. Лозунг Форума «Демократия минус женщины — не демократия!» стал символом нового движения. К сожалению, он не был в полной мере воспринят ни политиками, ни общественным сознанием.
Примечательно, что почти в то же время, весной 1991 года, в Нью-Йорке состоялась первая и единственная конференция американских и советских женщин-писательниц «Гласность в двух культурах». Из России приехала делегация нового Русского ПЕН-центра — Зоя Богуславская, Наталья Иванова, от «Огонька» мы с Олесей Николаевой, молодые создательницы группы «Новые амазонки» и сборников «новой женской прозы» Светлана Василенко, Валерия Нарбикова, Лариса Ванеева, философ Татьяна Клименкова, авторы женского альманаха «Преображение» и другие.
Татьяна Толстая тогда преподавала в США и приехала из Балтимора, поэтесса Марина Темкина представила «эмигрантскую» составляющую. Встреча стала знаковой в установлении творческих связей, в преодолении непонимания американками и советскими писательницами опыта и культурных кодов друг друга. Замечательно, что диалог, начатый в ту пору, не прерывается по сей день, о чем мы написали с Катриной ванден Хювел в книге «Мы все-таки верим» (М.: АИРО ХХI, 2025).
К сожалению, мои заметки с конференции в Нью-Йорке в «Огоньке», где я работала и где мне не заворачивали ни один материал, тогда не напечатали. Тогдашние руководители отдела литературы всерьез говорили о том, что творчество женщин имеет смысл, когда они пишут об убитом муже, как Ахматова, или об умерших детях, как Цветаева. Такие тогда были настроения.
Дубна, 1991 год. Первый независимый женский форум. Фото: архив
В 1992 году, уже после распада СССР, состоялся Второй независимый женский форум, участницы которого создали новую информационную платформу — международный журнал «Вы и мы». Он просуществовал до 2003 года и стал площадкой обмена опытом и источником информации для серьезных СМИ многих стран.
Безработица с женским лицом
С приходом «дикого рынка» женские организации стали едва ли не единственной опорой для миллионов растерянных людей по всему бывшему советскому пространству. Прежде всего, они учили выживать в условиях тотальной растерянности и распада привычного уклада жизни и учились помогать себе и другим.
Женщин, особенно после тридцати пяти, повально увольняли из бывших НИИ и КБ, военных заводов и государственных предприятий. Моногорода и бывшие промышленные центры превратились в место обитания людей, не приспособленных к жизни вне государственной поддержки. Общее мнение типа «дать возможность побыть дома с семьями» поддерживалось чиновниками, пропагандировавшими мнение — «зачем женщинам работать, если и мужчинам работы не хватает». При том что, по советской статистике, женский заработок составлял почти половину дохода семьи.
Потеряв работу, многие мужчины впадали в депрессию, а женщины начинали заниматься непривычными делами, чтобы прокормить семью. Многие из них впоследствии создали свой бизнес, стали лидерами, известными людьми. Могу с уверенностью сказать, что
именно этот опыт женской практической сметки и женской солидарности во многом помог преодолеть трагические последствия обвала экономики и психологической травмы.
Женские организации стали важнейшей частью социальной жизни в 1990-х во многих регионах, некоторые из них, как Конгресс женщин Кольского полуострова, Байкальский союз женщин «Ангара», «Союз женщин Дона» и другие, насчитывали тысячи участниц. Некоторые стремились принять участие в выборах, предлагали решения многих вопросов. Социальная сфера для большинства из них была приоритетом, в том числе бедность, закрытые детские сады, домашнее насилие, о котором только начали говорить публично.
Российская ассоциация планирования семьи при поддержке государства и международных организаций начала программу по сохранению репродуктивного здоровья женщин и мужчин. Результатом работы за то короткое время, когда программа получала государственную поддержку, стало резкое снижение числа абортов и улучшение здоровья женщин. Выдающийся демограф Анатолий Вишневский в последнем интервью, которое дал мне в 2020 году за несколько недель до смерти, сказал, что такой обнадеживающий результат — во многом следствие той работы, которую вели ассоциации и женские группы в 1990-х. За это время было сформировано ответственное отношение женщин и мужчин к своему репродуктивному здоровью. Несмотря на усиливающуюся архаичную риторику последних лет, это достижение остается важной частью самосознания населения.
Центры гендерных исследований создавались в университетах, вскоре была основана секция в РАН.
После думских выборов 1993 года в Госдуме впервые была создана фракция «Женщины России». Она приняла участие в работе над проектом Конституции, в котором благодаря ее усилиям сохранилась статья о равенстве мужчин и женщин. Она же разрабатывала кодексы о семье и труде, где также были сохранены гарантии равенства, от которых другие законодатели готовы были отказаться.
Члены фракции «Женщины России» в Государственной Думе Российской Федерации, 1995 год. Фото: архив
Взаимодействие с независимыми женскими организациями у фракции было довольно фрагментарным, она подвергалась критике со стороны активных феминисток, так и не смогла продвинуть закон о домашнем насилии, обеспечить финансовую поддержку программам по развитию равенства. Катастрофическим фактором, на мой взгляд, стала ее поддержка чеченской кампании в 1995 году и отсутствие сотрудничества с самой влиятельной в ту пору женской инициативой — Комитетами солдатских матерей. Следующие выборы движение «Женщины России» проиграло, получив менее 5% «проходных» голосов, и с тех пор существование соответствующей фракции в Госдуме прекратилось.
Осенью 1995 года в Пекине прошла 4-я Всемирная конференция ООН по положению женщин, собравшая рекордное число участников — 17 000 официальных делегатов и более 30 000 представителей гражданского общества из 189 государств. В числе делегатов было более 200 женщин из России и десятки представительниц стран бывшего СССР и бывшего «соцсодружества». Пекинская конференция положила начало активному международному сотрудничеству и диалогу, были созданы ассоциации женщин Восточной и Центральной Европы, ассоциации журналисток, художниц, психологов, экологов и многие другие.
В конце 90-х годов женские группы стали расти как грибы после дождя. К 2000 году их было уже несколько тысяч.
Вопреки расхожему мнению, далеко не все финансировались зарубежными грантами, большинство (за исключением правозащитных и некоторых исследовательских) как раз опиралось на отечественные источники. По данным Первого гражданского форума, в 2001 году в секторе НПО работали более двух миллионов человек, и каждый пятый россиянин (то есть 30 миллионов ежегодно) хотя бы раз получал помощь и поддержку от отечественных организаций — в виде тренинга, совета, консультации, гуманитарной поддержки или чего-то еще.
Эта мощная, поистине всенародная работа изменила настроение в обществе, и не просто помогла справиться с трудностями, но и привлекла многих к практике повседневной помощи и волонтерству. Этот опыт не прошел бесследно, как и все сделанное в годы перестройки.
Стереотипы и реальность
Однако женские организации так и не стали ни реальной политической силой, ни серьезным участником общественных преобразований. Причин несколько. С одной стороны, не появилось яркого лидера, способного объединить разрозненные группы и интересы, многие яркие женщины-политики дистанцировались от самой темы, казавшейся им или малоинтересной, или опасной, и вместо солидарности активно конкурировали на политическом тогда еще многообразном ландшафте девяностых годов.
Был и еще один аспект.
Мечта Горбачева и его вера в участие женщин в перестройке как часть социал-демократического проекта многим реформаторам казались устаревшими.
Доминировал неолиберальный проект. Как вспоминали с горечью исследовательницы гендерной проблематики, когда они пришли в правительство Гайдара со своими предложениями, то получили категорический отказ, мол, не предлагайте нам свою социал-демократию, мы строим неолиберальный капитализм…
Женский активизм многими воспринимался как советский надоевший анахронизм. Это впечатление поддерживала пресса, устами талантливых авторов утверждавшая важность «естественного предназначения женщины» (как альтернативы официальному и лицемерному советскому концепту).
Известные публицисты соревновались в «мачизме», иногда на грани психиатрического диагноза. К нам в «Огонек» (как и в другие СМИ) в конце 1980-х приходили тысячи писем женщин, мечтавших «сидеть дома и не работать».
Правда, все это прекратилось с наступлением рынка. Многих увольняли как раз из-за убеждения руководства (обоего пола) в естественности такого решения. Начало 1990-х — это торжество неприкрытого сексизма, рекламных плакатов типа «Женщина — друг бизнесмена», бума низкопробных полупорнографических изданий. Свобода обернулась неожиданной стороной.
Раиса Горбачева осматривает молочный завод в Казахстане в 1986 году. Фото: Валентин Кузьмин / ТАСС
Еще один аспект, о котором совсем мало говорили. В конце 1980-х и особенно в начале 90-х в Россию десантировались американские консерваторы, в том числе представители известной организации «Пролайф», глобальной сети борьбы с абортами. Тут они нашли подлинный Клондайк. Катрина ванден Хювел в 1993 году опубликовала в еженедельнике Nation большую статью о том, как американские правые осваивают постсоветское пространство, рекрутируют сторонников и создают сети, поощряя их информационной и финансовой подпиткой — и заводят контакты в среде новых политиков.
Мало кто знает, что массированная традиционалистская пропаганда, которой поборники «русских национальных ценностей» заваливали редакции в 1990-х, — не результат творчества народных масс, а продукт агрессивной протестантской информационной повестки. Женское самосознание и женская активность в обществе — просто красная тряпка для этой концепции.
Когда в 1996 году я побывала в штаб-квартире фонда Heritаge в Вашингтоне, то с изумлением обнаружила, что практически все антиабортные и антиженские тексты, которые публикуют наши патриотические издания и повторяют некоторые народные избранники, — переводы (причем часто не вполне качественные) разработок фонда.
Что продолжается, кстати, и по сей день.
Дальше, дальше, дальше
В 2000-х многие государственные программы, адресованные женщинам, стали давать трещину. Финансирования они так и не получили. В администрации президента сократили специальное подразделение, в Минтруда сменилось руководство, началась реорганизация. В новой эпохе независимое женское движение чувствовало себя все менее комфортно.
Однако важно помнить, что опыт полутора десятков лет реального независимого женского движения не прошел даром. Мы видим это в результатах опросов, участники которых доверяют женщинам-руководителям и верят в их потенциал; в том, что по состоянию репродуктивного здоровья женщин Россия поднялась с предпоследнего в Европе места на вполне достойный уровень; что по всей стране не только «хорошие менты» в популярных сериалах, но и многие простые оперуполномоченные убеждены в том, что домашнее насилие — преступление, за которое надо наказывать; что сегодня молодые папы и мамы поровну распределяют домашние обязанности, а молодые мужчины в аудиториях выступают против сексизма и дискриминации…
Об этом говорят участники заседаний Клуба Раисы Максимовны Горбачев-Фонда. Ученые, писатели, журналисты обоего пола обсуждают разные аспекты нашей истории под углом «женского вопроса». Скоро будет готов сборник этих материалов, хочется верить, он поможет лучше понять то время и использовать его бесценный опыт в будущем.