Министр иностранных дел Чехословакии Ян Масарик погиб 78 лет назад. Покончил с собой или был убит? И имеет ли Сталин отношение к его таинственной смерти? Ответ даст следствие, которое возобновила прокуратура Праги.
Ян Масарик погиб, выпав из окна Чернинского дворца, где и сейчас находится МИД Чешской Республики. Первоначальный вердикт службы госбезопасности коммунистического режима — «самоубийство». После чего дело было засекречено и передано в спецхран: «следствие закончено — забудьте». Однако после краха власти коммунистов в ноябре 1989 года компетентные органы новой Чехословакии, а затем и Чехии, историки и журналисты неоднократно пытались выяснить, не был ли министр убит. Но эти попытки заканчивались ничем.
Сейчас обстоятельства гибели Яна Масарика вновь изучает прокуратура Праги, подтвердил пресс-секретарь ведомства Алеш Цимбала. Впрочем, в интервью Чешскому радио он обмолвился: «С учетом времени, которое прошло с тех пор, вероятность обнаружения нового решающего доказательства [что это было убийство] очень мала». Тем не менее, по словам Цимбалы, есть смысл начать следственные действия, чтобы подтвердить или исключить причастность третьих лиц к смерти министра.
Дело с «вновь открывшимися обстоятельствами» передали пражской прокуратуре следователи полицейского Управления документации и расследований преступлений коммунизма. «В рамках проверки криминалисты получили документы из дипломатических архивов Франции, Великобритании, Северной Ирландии и США. Также изучаются документы архивных учреждений Чехии и уголовные дела, связанные с предыдущим расследованием», — сообщил пресс-секретарь Полицейского президиума Якуб Винчалек.
Между тем в перечне стран, изъявивших готовность способствовать следственным органам Чешской Республики в поисках истины, нет России. Не было и, видимо, не будет. Москва в этом вопросе «держит глухую оборону» уже 34 года.
«Рассекретят лет через пятьдесят»
Началась эта история в октябре 1992-го — в чешской прессе появилась новая информация об обстоятельствах смерти Масарика. Тогда в посольство Чехии в Берлине пришел человек, заявивший дипломатам, что его мать была сотрудницей НКВД и якобы рассказывала ему, что именно советские чекисты убили министра по приказу из Москвы. Полгода спустя комментатор радио «Свобода»* Ефим Фиштейн сообщил, что к нему обратился некто Леонид Паршин, утверждавший, что информацию посольству о том, что его мать была агентом НКВД–МГБ СССР, предоставил он. До Второй мировой войны она, со слов Паршина, работала в Испании, после — в Чехословакии.
Елизавета Паршина. Фото: архив
Спустя 10 лет об этой женщине рассказал журналистам сотрудник Управления документации и расследований преступлений коммунизма криминальной полиции Чешской Республики полковник Илья Правда, занимавшийся в 2001–2003 годах третьим по счету изучением «дела Масарика»: «Елизавета Паршина была агентом-нелегалом и действовала на территории Чехословакии с 1945 по 1953 год. В нескольких интервью эта женщина утверждала, что ей известны убийцы Масарика. По ее словам, министр якобы отказался от сотрудничества с советской разведкой, и поэтому его было необходимо устранить. В этой акции, по словам Елизаветы Паршиной, должен был принимать непосредственное участие генерал МГБ СССР Михаил Белкин».
Михаил Ильич Белкин — темная личность, но заметная тем не менее даже на аспидном фоне советских/российских спецслужб. Он споро поднимался по чекистской карьерной лестнице. Особенно после войны. С июня 1947 года — главный советник Министерства госбезопасности (МГБ) СССР в странах Восточной Европы. С марта 1950-го — замначальника 1-го управления (внешняя контрразведка).
Это о нем в книге «Будапештский мессия» пишет Лев Безыменский: «Генерал Михаил Белкин принадлежал к числу тех, кто играл в деле Валленберга зловещую роль, преследуя шведа с момента его ареста». (Рауль Валленберг — шведский дипломат, спасший во время войны жизни десятков тысяч евреев. В январе 1945 года был задержан смершевцами в Будапеште и доставлен в Москву. Предположительно, умер в советской тюрьме в июле 1947-го.)
Михаил Белкин. Фото: архив
Вспоминает (по-доброму) Михаила Белкина в своей книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы» и его более именитый соратник по выполнению «деликатных поручений» (читай — тайной ликвидации политических противников) генерал госбезопасности Павел Судоплатов.
Но несмотря на такие заслуги перед Отечеством, в августе 1951 года Белкин был уволен из органов, а в октябре арестован по «делу Абакумова» (министр государственной безопасности 1946–1951). На свободу Михаил Ильич вышел в июне 1954-го. И ведь легко отделался, если учесть, что обвинялся он по тяжким статьям, а именно: связь с иностранными разведками и необоснованные репрессии. Но — повезло: Сталин к тому времени уже лежал в мавзолее на Красной площади.
После освобождения из-под стражи генерала уволили в запас. В 1955–1980 годах он работал на ЗИЛе слесарем-мотористом, контролером, водителем-испытателем. Умер «в своей постели».
Мог чекист с таким послужным списком спланировать и осуществить ликвидацию министра Масарика? Конечно, мог. Елизавета Паршина уверенно говорила об этом в эфире телепрограммы «Чехословакия и спецслужбы». Не случайно весной 2002 года Прага официально обратилась к Москве за содействием в проведении допроса Паршиной. Осенью того же года Генеральная прокуратура Российской Федерации ответила отказом «в связи с кончиной свидетельницы».
Тогда чехи попросили российскую сторону «поделиться» архивными документами за 1947–1948 годы, которые могли бы пролить свет на загадочную смерть Яна Масарика. Генпрокуратура РФ откликнулась в начале 2003-го: «Архивные материалы, к которым проявлен интерес, до сих пор являются государственной тайной». Этот исчерпывающий ответ по просьбе чешских журналистов прокомментировал прокурор Мартин Омелка, причастный к расследованию «дела Масарика».
— Утаивание исторических фактов характерно для русских, и с этим ничего не поделаешь, — посетовал Омелка. — Интересующие нас документы могут быть рассекречены лет через пятьдесят, а возможно, не будут рассекречены никогда.
Официальные версии гибели Яна Масарика выдвигались трижды: по свежим следам в 1948 году и спустя 20 лет, во времена Пражской весны (в обоих случаях следствие пришло к выводу, что министр покончил с собой), а также в начале 2000-х, когда эксперты, напротив, посчитали, что Масарик был убит. Основанием для этого утверждения стало исследование, проведенное специалистом в области биомеханики Иржи Штраусом. «К падению Масарика из окна причастен как минимум еще один человек, — заявил Штраус. — Министр был сброшен с высоты 14,5 метра, а не выпрыгнул из окна самостоятельно». Масарик получил тяжелые травмы ног и позвоночника, но смерть наступила от разрыва сердца, констатировал эксперт. Тогда же, оттолкнувшись от экспертного заключения и свидетельских показаний, чешские криминалисты предположили, что министра убили агенты МГБ СССР. Но и эта версия не нашла подтверждения, потому что в 2003 году расследование было приостановлено из-за отказа Москвы предоставить Праге архивные документы «по делу».
Место гибели Яна Масарика. Фото: архив
Незнакомец с саквояжем
Прага. 10 марта 1948 года. Утро. На брусчатке с задней стороны Чернинского дворца — резиденции чехословацкого МИДа — найдено бездыханное тело министра Яна Масарика.
Смерть популярного в народе политика, сына первого президента Чехословакии Томаша Масарика, потрясла страну. Глубоко был взволнован и Клемент Готвальд. Летописцы свидетельствуют:
на панихиде лидер коммунистов и глава правительства произнес эмоциональную речь. Посреди выступления он вдруг запнулся и сокрушенно покачал головой. Стоявшие рядом услышали шепот: «Ах, Ян, Ян…»
Масарик был нужен Готвальду. Формируя после февральского политического кризиса 1948 года состав нового кабинета, премьер-министр делал ставку именно на этого демократа, интеллектуала и искусного дипломата. То, что в чехословацких учебниках истории вплоть до конца 80-х годов прошлого века именовалось «победой трудящихся над буржуазной реакцией», на Западе расценивали как коммунистический переворот. И хотя он обошелся без кровопролития, Европа смотрела на Чехословакию с недоверием и неприязнью. С помощью Масарика Готвальд надеялся улучшить «внешний вид» своего режима.
В те времена премьера-коммуниста еще не покидали надежды, что страна пойдет по пути социализма, но с чехословацкой спецификой. Это значит — с парламентской демократией, с ориентацией на гуманистические традиции прошлого. На предложение Готвальда войти в состав правительства откликнулся председатель Социал-демократической партии Зденек Фирлингер. Свое согласие дал и Масарик, занимавший в прежнем кабинете пост министра иностранных дел. Влиятельные западные политики были знакомы с ним лично. «Мы знали Яна Масарика в трудное военное время. У нас была возможность по достоинству оценить его душу». Эти слова произнес в британском парламенте сэр Уинстон Черчилль.
Клемент Готвальд на балконе дворца Кински. Фото: APF Český rozhlas
В роковую среду 10 марта 1948 года правительство коммунистов, слегка разбавленное демократами, должно было получить одобрение Национального собрания. Парламент же политической однородностью не отличался. Ожидалось, что предлагаемый Готвальдом состав кабинета встретит возражения депутатов. Присяга была назначена на 14 часов. Рано утром премьера разбудил телефонный звонок: «Масарик мертв, выбросился из окна».
На место трагедии прибыли министр внутренних дел Вацлав Носек и государственный секретарь МИДа Владимир Клементис. Тело Масарика лежало в трех метрах от дворцовой стены, под открытым окном ванной комнаты. Другие окна апартаментов были закрыты. Следов крови не было. Почти одновременно с Носеком и Клементисом прибыл какой-то незнакомец и потребовал впустить его в кабинет Масарика. Охрана было воспротивилась, но вмешался министр внутренних дел. Незнакомец находился в кабинете полчаса в полном одиночестве. Впоследствии очевидцы из прислуги утверждали, что он вышел оттуда с небольшим саквояжем. Личность этого человека и содержимое саквояжа до сих пор — тайна.
«Не верьте, что это самоубийство»
За расследование взялась чехословацкая госбезопасность, отстранив от дела опытных «старорежимных» криминалистов полиции. Но те все же успели обратить внимание на то, что министр избрал не самый легкий путь к самоубийству: окно в ванной находилось высоко от пола и открывалось с большим трудом. Среди множества противоречащих друг другу показаний особого внимания заслуживает одно, до сих пор не подтвержденное, но и не опровергнутое. Его дал сотрудник МИДа Павел Страка. В ночь с 9 на 10 марта он заступил на дежурство. На его комнату были переключены все телефонные линии министерства, кроме прямого телефона Масарика.
«Около одиннадцати вечера меня насторожил странный шум, — вспоминал Страка. — Обычно в этот час площадь перед министерством пустынна, а тут я услышал гул автомобильных моторов, потом шаги в дворцовом вестибюле. Бросился к выходу — не тут-то было: двери служебного помещения оказались запертыми снаружи. Попытался дозвониться до привратника, но кто-то отключил телефоны, хотя незадолго до этого я проверял их лично, и они работали».
Шум продолжался минут пятнадцать, потом все стихло. Страка выждал еще некоторое время, взялся за дверную ручку. Дверь была открыта. Выскочил в коридор, вернулся в комнату, схватил телефонную трубку: связь снова работала. Ближе к утру, преодолев страх, он вышел в вестибюль и столкнулся с насмерть перепуганным привратником, который не мог вымолвить ни слова и только показывал в сторону двора, где, как оказалось, лежало тело министра. Часы Чернинского дворца показывали четыре утра. Страка решил позвонить, но не в госбезопасность, а вдове писателя Карела Чапека, с которой был знаком и он сам, и Масарик. Сотрудник МИДа был уверен, что этой женщине можно доверять, и сообщил ей то, что считал нужным: «Масарик мертв, не верьте, что это самоубийство».
Зная, что Страка во время трагедии находился в Чернинском дворце, власти ждали случая, чтобы избавиться от неудобного свидетеля. Когда в 1949 году начались судебные процессы над «шпионами» и «предателями», Страку приговорили «за измену Родине» к 12 годам тюрьмы.
Фотография с подснежниками
10 марта 1948 года открылась сессия парламента. Первым к микрофону подошел министр внутренних дел Носек: «Масарик добровольно ушел из жизни. В народе у него не было врагов. Причина самоубийства — нервный кризис. В последние дни министр страдал бессонницей. Судя по большому количеству окурков в пепельнице, он не мог уснуть и в день трагедии. Ранним утром наступила резкая депрессия, которая довела его до состояния невменяемости. После этого Масарик вышел из спальни в ванную комнату и выбросился из окна. Следствие продолжается, проводится медицинская экспертиза».
Спальня Яна Масарика с утра 10 марта 1948 года. Фото: архив
Министра хоронили 13 марта. К Чернинскому дворцу проститься с ним пришли сотни тысяч. Справа от изголовья покойного лежал букетик подснежников. Агентство ЧТК подготовило серию снимков траурной церемонии. Все они были опубликованы в печати, кроме… фотографии с подснежниками. Ее «арестовали» уже в редакции. Почему? По одной из версий, Масарик был застрелен в пражском аэропорту Рузине при попытке покинуть республику. Тело убитого агенты охранки доставили в Чернинский дворец и выбросили из окна. А букетик прикрывал огнестрельное ранение головы. Но эта версия не подтвердилась. «В тот день министра иностранных дел не было на аэродроме», — так, по крайней мере, утверждал дежурный диспетчер Антонин Матейка.
Между тем глава МВД Носек косвенно возложил моральную ответственность за трагедию на «западных друзей Масарика». По версии министра-коммуниста, те «не могли смириться с лояльным отношением сына первого президента Чехословакии к рабочему правительству и своими выступлениями довели его до самоубийства». В пользу этой версии свидетельствовал и тот факт, что старый друг Яна Масарика — английский дипломат Роберт Брюс Локкарт (тот самый, чьим именем был назван известный «Заговор послов» в советской России в 1918 году) критиковал его решение остаться на родине после февральских событий 1948 года. Локкарту вторила газета «Нью-Йорк геральд трибюн»: «Каждый на Востоке, кого волнуют права человека, должен был либо сбежать, либо умереть. Масарик выбрал смерть».
Похороны Яна Масарика 13 марта 1948 года. Фото: архив
До сих пор не опровергнута версия, будто свою роль в гибели министра сыграла американская разведка. Масарику якобы напомнили о некоторых его давних обязательствах, и поэтому-де, оказавшись в безвыходной ситуации, он решил покончить с собой. В 1965 году немецкий журнал «Шпигель» разразился сенсацией. Ее автор Бенно Вайгль утверждал, что «американская секретная служба» вербовала агентов среди чехословацких беженцев, покинувших страну после коммунистического путча в феврале 1948 года. Якобы среди завербованных были и те, кто должен был «убить Масарика», писал автор статьи в «Шпигеле».
К «западному» следу генеральная прокуратура Чехословакии вернулась в 1968 году, когда было принято решение выяснить обстоятельства смерти министра. Но впоследствии оказалось, что статья в «Шпигеле» — фальшивка, а Бенно Вайгль — авантюрист, решивший заработать на «сенсации».
Периодически в чешской и зарубежной печати появляются и другие версии гибели Масарика. Устойчивый интерес к этой теме объясняется не только загадочной смертью, но и незаурядной личностью министра. В 1906 году, двадцати лет от роду, он уехал в Америку, поступил в коммерческий колледж, одновременно работал на металлургическом заводе, а по вечерам подрабатывал тапером в кинотеатре. Домой вернулся в канун Первой мировой войны. Власти Австро-Венгрии считали его неблагонадежным. С 1925 года — посол Чехословацкой Республики в Лондоне. Этот пост занимал до подписания Мюнхенского соглашения в 1938 году, которое де-факто открывало перед Гитлером прямой путь к оккупации Чехословакии, что и произошло в 1939-м. Державы антигитлеровской коалиции в 1940 году признали эмигрантское правительство Чехословакии в Лондоне. Масарик получил портфель министра иностранных дел. На родину вернулся 30 июля 1945 года.
Ян Масарик был не только искусным дипломатом, но и одаренным пианистом. Импровизации на фортепиано давались ему столь же легко, как и выступления перед любой аудиторией, на переговорах и светских раутах.
Во время войны вместе с известной чешской певицей Ярмилой Новотной он записал несколько пластинок из цикла «Песни Лидице». «Мир в больших должниках у этого человека», — сказал о Масарике Бернард Шоу.
Американская писательница Марсия Дэвенпорт, с которой Масарик был помолвлен, написала в мемуарах: «Многие чехословацкие эмигранты утверждали, что Масарик был убит. То же самое говорили американцы, в первую очередь президент Трумэн. Лично я часто слышала от Яна: «Они меня убьют». Когда «они» раскрыли его замысел покинуть страну, то сделали все возможное, чтобы помешать этому. Его бегство могло бы дискредитировать власть коммунистов».
Ярмила Новотна и Ян Масарик записывают альбом народных песен. Фото: архив
В начале 1948 года Ян Масарик обнаружил, что его домашний и служебный телефоны прослушиваются: однажды помощник министра Вацлав Топинка, закончив разговор, повесил трубку, потом снял ее снова и услышал, о чем говорил несколько секунд назад…
За три дня до трагедии Масарика посетил замминистра иностранных дел СССР Валериан Зорин. Разговор был очень коротким, не более одной-двух минут. Зорин ушел, не подав Масарику руки. Министр был бледен. Сославшись на недомогание, удалился из офиса. Сегодня известно, что сталинский эмиссар Зорин прибыл в Прагу в феврале 1948 года с высочайшим повелением Кремля: чехословацким коммунистам надлежало воспользоваться разразившимся правительственным кризисом для захвата власти. Видимо, Масарик об этом знал.
Те, кто в ту пору окружал министра, давно заметили резкие перемены в его настроении. В 1947 году возглавляемая Масариком делегация приезжала в Москву обсуждать условия советской экономической помощи. Но Сталин завел речь о нежелательности подключения Чехословакии к американскому плану Маршалла. Масарик возразил: лучше заняться вопросами, которые делегация уполномочена обсуждать. Вождь оборвал министра на полуслове: «Ваше участие в плане Маршалла — это принципиальный вопрос, без него нельзя вести переговоры. Немедленно свяжитесь с правительством!»
Вернувшись в Прагу, Масарик в кругу близких друзей обронил: «Я уезжал в Москву министром иностранных дел суверенного государства, а возвратился лакеем Сталина».
Валериан Зорин. Фото: архив
Предсмертное письмо
В открывшемся после «бархатной революции» 1989 года архиве ЦК компартии Чехословакии, в личном фонде Антонина Новотного (президент республики с 1957 по 1968 год, 1-й секретарь ЦК КПЧ с 1953 по 1968 год) историки обнаружили копию письма Сталину. Под ним подпись: «Ян Масарик» и дата: «9 марта 1948 года». Предсмертное письмо министра? Возможно.
«Господин маршал (так в тексте. — В. Я.), я решил написать вам в последние минуты своей жизни. Самоубийство — не оружие политика, если оно, конечно, не продиктовано его полным крахом. Я не говорю о военных преступниках — Гитлере, Геббельсе, Гиммлере и других. Они хотели избежать наказания. Сам Клемансо (премьер-министр Франции с 1917 по 1920 год. — В. Я.), человек из гранита и стали, носил при себе яд и был готов принять его в случае, если французская армия будет разбита Германией. Я не Клемансо, мне никогда не приходило в голову совершить самоубийство по политическим мотивам. Но сегодня я решился на это без малейших колебаний.
Вспоминаю нашу встречу в Москве. Вы тогда сказали мне, что СССР будет и впредь проводить традиционную политику славянского братства, что Чехословакия не должна опасаться нового германского нашествия. Через господина Зорина вы направили мне личное послание, в котором разъясняли, что в интересах превентивной безопасности СССР заинтересован в сильном правительстве в Праге, которое было бы верно духу русско-чешского союзничества.
В беседе со мной господин Зорин сказал, однако, что наше Национальное собрание кишит предателями и ярыми врагами СССР, которые хотят совершить государственный переворот, спровоцировать конфликт между Россией и Америкой, что, в свою очередь, привело бы к войне в Чехословакии. В любом случае вы высказались совершенно ясно, указав, что требования коммунистической партии не направлены на советизацию страны, что это скорее патриотический долг чешских коммунистов. Но вскоре я понял, что компартия вовсе не собирается выполнять обещания. Легальное правительство в нашей стране не значит ничего, производятся аресты людей, чья единственная вина состоит в том, что до войны они боролись с коммунистами.
В Чехословакии уже нельзя вести речь о свободе. Свобода подменяется подавлением политических противников партии. Готовится почва для установления полицейского авторитарного режима. Я не могу жить без свободы, но и не в силах ее отстаивать. Потому что Ян Масарик не может бороться с Россией и ее правительством. Я — узник собственной совести. Мне остается только умереть. У вас еще есть время отказаться от политики советизации моей страны.
Поторопитесь, очень скоро может быть поздно!»
И еще одна цитата. Эти слова произнес личный секретарь Масарика Люмир Соукуп: «Верю ли я, что было совершено убийство? Нет. Духовное — да, но не физическое. Это был его самый решительный шаг, продуманный до конца».
Во время обыска в спальне Масарика были найдены две книги — «Похождения бравого солдата Швейка» и Библия, раскрытая на послании апостола Павла к Галатам. Несколько строк были подчеркнуты: «…ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона».
***
Пост погибшего Масарика достался коммунисту Владимиру Клементису. Когда новый министр перебрался в Чернинский дворец, жена рассказала ему легенду. В 1777 году владелец дворца граф Прокоп Чернин умер, так и не заплатив живописцу за реставрацию хранившихся там картин. Разгневанный художник воскликнул: «Всяк новый хозяин этого дома умрет не своей смертью!» Министр посмеялся над старинной притчей. А спустя некоторое время был арестован по ложному обвинению и казнен. Вспомнил ли Владо Клементис об этой легенде, находясь в камере приговоренных к повешенью?