(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ХРУЩЕВОЙ НИНОЙ ЛЬВОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ХРУЩЕВОЙ НИНЫ ЛЬВОВНЫ.
Из личных воспоминаний Нины Хрущевой.
Весной 1997 года в политических кругах вовсю обсуждали 15-й саммит НАТО. Запланированный на июль в Мадриде, он подтверждал принятие новых членов — Польши, Венгрии и Чешской Республики — и создание Особого партнерства с Украиной. Европа объединялась через военный альянс.
Россия ворчала — ей раньше обещали «ни пяди на восток». Но в Америке на это внимания не обращали, ведь холодная война закончилась в пользу демократии, включая саму Россию. Несмотря на дружеские похлопывания по плечу друга Бориса другом Биллом, расширение было делом решенным.
Стремление этих стран оказаться под зонтиком безопасности наравне с Западной Европой после опыта советских вторжений в Венгрию и Чехословакию в 1956-м и 1968-м казалось естественным. А Польша, хотя и была центром Варшавского договора, всегда позиционировала себя как страну, принадлежащую европейской цивилизации и противостоящую «русской азиатчине».
Америка, конечно, тогда не верила, что Россия представляет угрозу, но предпочитала указать Кремлю подобающее ему место.
Такой подход расстраивал Джорджа Кеннана, автора «длинной телеграммы» (которой в феврале 2026-го исполнилось 80 лет) и знаменитой статьи «Истоки советского поведения», напечатанной в журнале Foreign Affairs в 1947 году под псевдонимом Х. Статья этого дипломата (посла США в Москве в 1952 году) определила политику сдерживания СССР на многие десятилетия вперед.
21 марта 1997 года. Президент Борис Ельцин и президент США Билл Клинтон. Фото: Александрп Сенцов , Александр Чумичев / ТАСС
«Будешь записывать»
Полвека спустя Кеннан был заслуженным профессором истории в Институте перспективных исследований в Принстоне. Там когда-то работал Альберт Эйнштейн, а в 1990-е такие научные звезды, как антрополог Клиффорд Гирц, историк исламского искусства Олег Грабарь и математик Джон Нэш, известный широкой публике по фильму «Игры разума» с Расселом Кроу.
Я тогда заканчивала свою докторскую диссертацию в Принстонском университете, а в Институте была научным ассистентом Джека Мэтлока, тоже профессора и американского посла в Москве времен перестройки. Мэтлок «одалживал» меня Кеннану, когда тому требовалась помощь в сборе информации по важной политической теме.
В 1997 году такой темой была НАТО.
В начале апреля Кеннан, который в 93 года приходил на работу каждый день, попросил меня присутствовать на его встрече с Полой Добрянски, представителем от Республиканской партии в Совете по публичной дипломатии.
«Будешь записывать», — сказал он, и предупредил, что, будучи специалистом по Польше, Добрянска очень антирусская. Ее семья из Западной Украины, которую Хрущев объединял с Восточной в 1939 году по приказу Сталина, а папа Лев, профессор экономики, — ярый антикоммунист. «Украинский националист. Для них война с СССР никогда не закончится», — добавил Кеннан. Высокого роста и прямой как доска, он всегда говорил вежливо, но прямолинейно.
Мисс Добрянска, в синем костюме, со светлыми волосами и мягкой челкой, была любезно-настороженна. Казалось, она подозрительно думала — почему эта Хрущева работает ассистентом нашего легендарного дипломата, наверное, какие-нибудь секреты у него выкачивает. (Потом я познакомилась с ней поближе, и у нас были прекрасные отношения.)
Россию нужно контролировать, настаивала она, напомнив Кеннану, что, задумывая стратегию сдерживания, он сам утверждал, что Кремль всегда настроен на экспансию. Надо держать Россию в напряжении войсками Альянса почти у самых ее границ, а отказ от расширения НАТО из-за возражений Кремля будет воспринят как умиротворение и проявление слабости.
«Containment is no appeasement (сдерживание — не значит умиротворение)», — возразил Кеннан. Я эту фразу дважды подчеркнула.
Надо понимать психологию, добавил он, приближение военного альянса к границам России сделает русских еще более воинственными.
После этой встречи Кеннан сетовал, что «в НАТО хотят перманентной холодной войны, иначе им нечем будет заняться», и решил апеллировать к Строубу Тэлботту, заместителю государственного секретаря США Мадлен Олбрайт. Он считал, что «Строуб лучше понимает ситуацию, прагматично», так как переводил и редактировал мемуары Хрущева для первой американской публикации в 1970 году.
Тэлботт сделал на этом блистательную карьеру, а в конце перестроечных 1980-х приехал в Москву встретиться с нашей семьей, чтобы узнать, не завалялись ли у нас еще какие-нибудь воспоминания, чтобы их снова сенсационно напечатать. Встреча была дома у моей мамы Юлии, а его стремление представить себя как главного доброхота, без которого изучение Хрущева в Америке невозможно, было слишком панибратски-снисходительным. Сергей Никитич уже тогда начинал писать книги об отце и в посредничестве или соавторстве Тэлботта не нуждался.
Последствия «Морского бриза»
Для подготовки письма Тэлботту Кеннан поручил мне сделать обзор российской прессы на тему расширения НАТО. Особенно он доверял «Независимой газете» тех времен. Газета писала о новых учениях в Черном море.
Украинский флот пригласил страны Запада (НАТО) и Россию провести операцию «Морской бриз» у берегов Крыма (учения проходили с 1997 года). С 1954 года Крым был украинским, но Кремль во все времена считал Севастополь колыбелью своей морской славы. Россияне возражали, зато остальные иностранные участники с энтузиазмом согласились брать на абордаж берег Черного моря. Протесты Бориса Ельцина ни к чему не привели.
Сами украинцы многие годы выступали против учений, как и против вступления в НАТО. Например, исследование для Организации по изучению международных военных дел в США показало, что
в 2012 году на западе Украины 35 процентов твердо хотели присоединиться к НАТО, 39 твердо не хотели. На востоке количество желающих не дотянуло даже до шести процентов.
Военные учения «Морской бриз». Фото: Архип Верещагин / ТАСС
22 апреля на столе своего кабинета я обнаружила копию письма Тэлботту с пометкой карандашом FYI («для информации»). Кеннан пересказывал отобранные мной цитаты из «Независимой газеты» и выражал удивление, что черноморские учения не освещаются американской прессой.
Он писал:
«Побочным эффектом решения НАТО о расширении своих границ на восток стало внесение значительной нестабильности в положение различных стран, которые, в отличие от Польши, Венгрии и Чехии, еще не были приглашены в НАТО. Их правительствам пришлось осознать, что теперь им предстоит выбирать вступление в НАТО ценой потери хороших отношений со своим российским соседом или смириться с тем, что они окажутся в безвыходном положении и без западной поддержки в борьбе с давлением и нападками на их независимость со стороны Востока, которые, как их заверяют в ряде западных кругов, вполне ожидаемы.
Нигде, и на то есть веские причины, этот выбор не выглядит столь зловещим и чреватым роковыми последствиями, как в случае с Украиной».
Копия первой страницы письма Кеннана
Специалиста по «истокам советского поведения» беспокоила политическая сторона «Морского бриза».
«Россияне, не видя (и не без оснований) никакой иной цели в этих учениях, кроме антироссийской, немедленно отклонили приглашение. Но различные державы НАТО, включая Великобританию, Францию, Германию и США, среди прочих, похоже, приняли его с готовностью, и сообщается, что военно-морские суда этих и трех других стран НАТО… появились в Черном море в качестве гостей несколько нереального украинского флота…
Даже подготовительный визит, по-видимому, уже привел к квазивоенным осложнениям. Россияне, крайне подозрительно относящиеся ко всей этой затее, направили самолеты для наблюдения за передвижением иностранных судов, и украинцы в ответ с негодованием обвинили эти самолеты в нарушении их воздушного пространства.
В современной российской дипломатической и военной истории нет более щекотливого вопроса, чем вход иностранных военных кораблей в узкие воды Черного моря… И вряд ли найдется другая тема в их военно-морской истории, за исключением наполеоновских и гитлеровских вторжений, которая вызывала бы более болезненные воспоминания о входе британского и французского флотов в Черное море и их нападениях на Крым и Севастополь, в частности, во время Крымской войны.
Эти воспоминания сейчас обостряются из-за все еще не урегулированных разногласий между Москвой и Киевом по поводу контроля над севастопольской военно-морской базой. И в свете всего этого возникает вопрос: как россиянам следует интерпретировать участие стран НАТО, и особенно США, в этом довольно фарсовом (с военно-морской точки зрения), но тем не менее серьезном (с политической) предприятии? Антироссийский характер планируемых учений, безусловно, очевиден. Так же очевидна и мотивация украинцев, приглашающих к участию Запад, а именно надежда на привлечение военно-морских сил НАТО на сторону Украины в случае, если конфликт вокруг Крыма в какой-либо момент приобретет активный военный характер. И тогда возникает вопрос, повторяю: как следует России воспринимать участие НАТО в этом предприятии? Можно ли действительно серьезно согласовать это с усилиями стран НАТО убедить Россию в том, что расширение НАТО в сторону российской границы в Восточной Европе не имеет непосредственных военных последствий? <…>
Мне кажется очевидным, что причины участия НАТО в украинских учениях были преимущественно, если не исключительно, связаны с военно-морской разведкой. Ни у одной из этих держав НАТО, ей-богу, не было ни малейшего основания запрашивать у украинцев инструкции по высадке на вражеский берег. Но если это предположение верно (а оно, безусловно, напрашивалось у русских), то не делает ли это эпизод еще более противоречащим утверждению НАТО о том, что их политические подходы к Восточной Европе не отражали никаких военных мотивов или соображений?»
Кеннан заверил Тэлботта, что не пытается служить источником альтернативной политики, поэтому никому не показывал это письмо. Я не в счет — даже в малой степени не участвовала в его подготовке.
Строуб Тэлботт. Фото: архив
Неделю спустя Кеннан получил ответ из Вашингтона, которым остался недоволен: «Обычный Washington speak (вашинг-тонояз), отписка от Госдепа», НАТО, безусловно, расширят, что «будет большой глупостью».
Тэлботт писал:
«Президент Клинтон и другие лидеры стран-союзников считают, что, сохраняя свой военный потенциал и основную идентичность как оборонный договор, НАТО может, как никогда прежде, способствовать интеграции и сотрудничеству между тем, что мы раньше считали Востоком и Западом. Более того, открытые двери НАТО на Восток могут способствовать интеграции и сотрудничеству между самими центральноевропейскими странами… Лидеры этих стран заявили, что нынешняя и будущая роль НАТО, а также их собственные стремления либо к членству в Альянсе (в случае всех стран, кроме Украины), либо (в случае Украины) к хорошим отношениям с НАТО послужили для них стимулом двигаться в правильном направлении в отношении друг друга.
Надеемся, Россия со временем поймет, что НАТО может стать стабилизирующим фактором в Центральной Европе и ее присутствие фактически будет соответствовать интересам России. Мы считаем, что, если страны Центральной Европы окажутся в состоянии неопределенности в сфере безопасности, они с большей вероятностью вернутся к моделям поведения и противоправным действиям, которые характеризовали период до Второй мировой войны. Опасаясь друг друга и неуверенные в себе, они будут наращивать армии таким образом, что это будет представлять взаимную угрозу и задушит их зарождающиеся рыночные экономики еще в колыбели.
В результате в Центральной Европе мы получим взрывоопасную смесь бедности, тревоги и милитаризированного национализма. Президент Клинтон подчеркивал этот момент в разговоре с президентом Ельциным: сильное, новое НАТО, действующее в партнерстве с сильной, демократической, новой Россией, даст российскому народу то, чего у него не было более двухсот лет: подлинный, устойчивый мир с государствами к западу от него.
Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, России, безусловно, придется избавиться от ее обычной глубоко укоренившейся привычки мышления и поведения. Вместо того чтобы защищать свои западные границы путем создания буферной зоны из завоеванных малых государств и поддержания вооруженного перемирия вдоль линий конфронтации, России пришлось бы рассмотреть альтернативу, которая сулит нечто лучшее: подлинную безопасность и стабильность, основанные на сотрудничестве, а не на порабощении и запугивании. Возможность изменить фундаментальные рамки и характер взаимодействия России с соседями появляется тогда, когда Россия пытается открыть свое общество и экономику внешнему миру.
Мы понимаем, что такого рода фундаментальные изменения не произойдут в одночасье. Но они вообще не произойдут, если мы не будем вовлекать Россию в различные проекты и области, в том числе военного сотрудничества».
Копия первой страницы письма Тэлботта
Кто был прав в споре Кеннана и Тэлботта?
Через несколько лет, 11 сентября 2001 года, после террористической атаки на Нью-Йорк и Вашингтон, я, уже сама профессор университета «Новая школа» в Нью-Йорке, позвонила Кеннану в Принстон.
Звонила не по поводу НАТО. Все международные вопросы отошли на второй план — к тому же организация активно расширялась дальше на Восток, вскоре приняв в члены еще семь стран. Главным вопросом была причина тех страшных атак.
Мой бывший босс высказал настоящую для американцев крамолу:
Америка сама создала Усаму бен Ладена, финансируя религиозных фанатиков против коммунизма. Когда она их бросила после выхода СССР из Афганистана в 1989 году, фанатики, обиженные на свою ненужность, ополчились на своих бывших благодетелей в борьбе против капитализма.
Кеннан часто повторял, что проблема США в том, что в международных отношениях они мыслят годом-двумя, в крайнем случае пятью. А надо десятилетиями и больше.
Прошли десятилетия. Кто был прав в споре Кеннана и Тэлботта?
С одной стороны, прав Кеннан. Действия против «красных линий» России привели к ее желанию отвечать. Чем больше обида, тем больше жесткость ответа.
Тэлботт же полагал, что участие России в международных проектах изменит ее поведение, основанное на «порабощении и запугивании». За тридцать лет такое участие успехом не увенчалось.
Военные учения «Морской бриз». Фото: архив
Но есть другая сторона — вечное российское восприятие себя жертвой коллективной несправедливости со стороны Запада (об этом в своих классических работах писал сам Кеннан). И здесь не помогут никакие — ни сдерживающие, ни умиротворенческие — американские стратегии на пять, десять и больше лет.
Конечно, наполеоновская, крымская и антигитлеровская оборонительные войны во многом объясняют российскую политическую психологию. Но происходящее сегодня вынуждает предположить, что и без «Морского бриза» и расширения НАТО нашелся бы повод для столь жесткого ответа сегодняшнему Западу и изображения себя жертвой.
Тэлботт называл это «глубоко укоренившейся привычкой мышления и поведения… защищать свои западные границы путем создания буферной зоны из завоеванных малых государств». Эта привычка и есть самая что ни на есть традиционная ценность российского государства.