Значительную роль в формировании политики нынешней американской администрации, сочетающей жесткость с непредсказуемостью, играет новая когорта правых и ультраправых деятелей. Это политические комментаторы, активисты и организаторы, чье влияние обусловлено не должностью, а медийной популярностью, мобилизацией на низовом уровне и контролем над лояльной аудиторией.
Фигуры вроде Стива Бэннона, Такера Карлсона, Чарли Кирка, Кэндис Оуэнс, Марджори Тейлор-Грин и Майка Линделла действуют в гибридном пространстве — на стыке социальных сетей, идеологической и внутрипартийной борьбы. Их усилиями в политическое мейнстримное поле вошли темы, которые еще недавно считались там неприемлемыми: борьба с «воукизмом», лозунги теории «великого замещения», призывы к чистке госаппарата от «агентов глубинного государства» и так называемый христианский национализм.
Если в начале 2020-х годов эти идеи оставались за пределами «окна Овертона», то есть спектра приемлемых в публичной политике высказываний, то с возвращением Трампа в Белый дом они стали частью обыденного языка американских правых. Движение MAGA не только сохранило прежний импульс против истеблишмента, но и откатилось еще дальше вправо, размыв границу между радикальной публицистикой и практической политикой. Трамп сохраняет прямые связи с ключевыми активистами и использует их, чтобы контролировать Республиканскую партию. Тем, кто усомнится в Трампе и его соратниках, грозит ярлык предателя и исключение из политического поля.
Даже если власть сменится по окончании текущего срока, инфраструктура — сеть внепартийных каналов влияния, организационных центров, лидеров мнений и доноров — с большой вероятностью сохранит позиции.
Это не временное усиление, а новая форма политической организации, возникшая вне традиционных институтов. Как же устроена эта система, какую идеологию она продвигает, кто ее формирует и каким образом она влияет на принимаемые решения?
Крайняя идеология идет во власть
Будучи популистом, Трамп оказался в состоянии собрать в своем движении правых и ультраправых всех мастей. Спектр течений, которые нашли в нем выразителя своих чаяний, необычайно широк. Многие из этих течений никогда ранее не получали представительства в политическом мейнстриме, поскольку считались чрезмерно крайними и даже экстремистскими.
Так, христианский национализм проповедует, что США — христианская страна, которая должна реализовывать концепции основных конфессий в законах и общественной жизни. Христианские фундаменталисты делятся сообразно конфессии: так, протестантская концепция «семи гор» призывает внедрить евангелистские ценности во власти, образовании, СМИ, искусстве, бизнесе, семейной и религиозной жизни; с ней соперничает католический интегрализм, который призывает признать католицизм официальной религией и подчинить гражданское судопроизводство католической морали.
Администрация Трампа создала в Белом доме «управление по вере» и основала комиссию по религиозной свободе, в рамках которых обсуждаются такие вопросы, как молитва в школе и границы светскости в общественной жизни.
Папа Римский Франциск и Джей Ди Вэнс. Фото: Costantino Keystone Press Agency / Global Look Press
Трамп даже выпустил указ об «искоренении антихристианской предвзятости». А вице-президент Вэнс, который является католиком, пытался опереться на католическую идею ordo amoris («порядок любви»), чтобы обосновать политику депортации мигрантов, — и получил отповедь от папы римского Франциска.
Идеологии белого национализма, этнонационализма и теории «превосходства белых» опираются на теории, пытающиеся обосновать неравноправие рас, расовую иерархию и доминирование белых в обществе. Они могут принимать форму «расовой науки» или маскироваться под «культурные» и «цивилизационные» нарративы. Сторонники белого национализма часто продвигают антисемитские взгляды и теории о «мировом заговоре». Но лозунг белых националистов «Мы вернем себе свой дом» звучит теперь в рекрутинговых роликах иммиграционной полиции.
Идеология «Великого замещения» также строится на теориях заговора, утверждая, что представители американской элиты сговорились между собой, чтобы «заместить» белое население страны. Предполагается, что это делается с помощью иммиграции, культурной политики и искусственного контроля над рождаемостью среди белых. Следы этой идеологии можно найти в таких терминах, как «вторжение», для обозначения массовой иммиграции.
Еще одна форма национализма — нативизм, который отдает предпочтение гражданам, родившимся в США, в то время как миллионы родившихся за рубежом жителей страны предлагается признать гражданами второго сорта. В этом русле лежат заявления Трампа и его администрации о том, что число рабочих мест растет для местных уроженцев и падает для иммигрантов, — впрочем, эти заявления не подтверждаются статистикой.
Как следствие нативизма, институт гражданства предлагается зарезервировать исключительно за «коренными» американцами, что бы это ни значило. Именно в эти рамки укладываются попытки администрации ограничить право на гражданство США по рождению на территории страны, которое прямо прописано в Конституции.
Целая группа идеологических движений делает акцент на борьбу с либерализмом и левой идеологией. Национальный консерватизм делает упор на культурную общность страны, скептически настроен по отношению к либеральным и глобальным институтам и призывает использовать государство для защиты традиции.
Трамп разогнал целый ряд госучреждений, которые считались рассадником либерализма (например, Агентство по международной помощи и Агентство по глобальным медиа), и выпускает указы о защите традиционных ценностей, что укладывается в идеологию национального консерватизма.
Постлиберализм заявляет, что концепция личных прав и свобод и опора на рыночную экономику подрывают власть, общество и моральные ценности. «Нелиберальная демократия» призывает уже избранных лидеров, таких как Трамп, пользоваться законными способами для ослабления конституционных лимитов, гражданских свобод, независимых судов и свободы прессы. Именно этим, по мнению критиков, и занимается сейчас Трамп.
От борьбы с либерализмом недалеко уже до авторитарного популизма — сюда входят идеи о «сильной руке» и украденных либералами выборах.
Теория QAnon заявляет, что Америкой правит заговор чиновников-педофилов, а Трамп описывается в мессианских терминах как деятель, который принесет спасение. С точки зрения его сторонников, Трамп как раз и занимается разгоном нелояльного чиновничества; демократы и активисты обвиняют его в нападении на независимость институтов, суды и саму Конституцию.
Наконец, еще движение борьбы с «гендерной идеологией» заявляет, что либералы и Демократическая партия размыли понятие пола и продвигают нетрадиционные сексуальные практики, что угрожает детям, семье, религии, рождаемости и воспроизводству населения. Трамп уже запретил инициативы по гендерному равенству и попытки установить «справедливое» соотношение по расам в рядах чиновничества, которые он называет расовыми квотами.
Таким образом, целый спектр теорий, которые еще недавно считались ультраправыми, хотя бы частично учитываются властью. Но кто продвигает их?
Вся президентская рать
Особенность Трампа в том, что он опирается не на партийный истеблишмент или институциональные механизмы, а на сеть неформальных связей в политике, бизнесе и медиасфере. Формально решения по-прежнему проходят по вертикали ведомств, однако реальное влияние концентрируется в горизонтальных личных каналах. Приближенные президента обязаны демонстрировать безусловную лояльность: даже ограниченные разногласия быстро ведут к остракизму. Зато те, кто эту лояльность сохраняет, получают возможность воздействовать на государственные решения, не обладая ни формальными полномочиями, ни избирательным мандатом, — и, в отличие от чиновников, оставаясь вне рамок и ограничений государственной службы.
Стив Бэннон. Фото: AP Photo / J. Scott Applewhite
Характерный пример — Стив Бэннон. Бывший офицер ВМФ, банкир и инвестор был в 2016 году руководителем предвыборного штаба Трампа, а затем семь месяцев проработал в администрации. С тех пор он объявил себя «полевым генералом» движения MAGA. Через подкаст War Room он продвигает лояльных кандидатов-республиканцев и стратегию «работы на участках», направленную на захват контроля над избирательной инфраструктурой. Бэннон последовательно распространяет тезис об «украденных выборах» 2020 года, позиционируя себя мучеником после уголовных дел о мошенничестве и приговора за неуважение к конгрессу. Его риторика предельно радикальна: во времена ковида Бэннон призывал обезглавить главного инфекциониста Энтони Фаучи и вообще применять «средневековые» методы борьбы с врагами Трампа.
Такер Карлсон и Трамп. Фото: Seth Wenig / AP
Такер Карлсон — известный журналист, изгнанный с канала Fox News после того, как тот вынужден был выплатить 800 миллионов долларов за распространение недостоверной информации о машинах для голосования. Карлсон основал независимую платформу для своего шоу, которое получило гигантское влияние в консервативных кругах. У него нет прежних ограничений — и он с радостью интервьюирует наиболее одиозных ультраправых персонажей. Карлсон повторяет тезисы о «великом замещении», утверждая, что демократы хотят заменить нынешний состав избирателей: «Если вы измените население, будет размыта политическая власть». Самые влиятельные республиканцы боятся критики Карлсона, и некоторые критики утверждают, что телеведущий метит чуть ли не в преемники Трампа.
Во всяком случае, он близок к президенту и оказывает на него большое влияние.
Чарли Кирк основал организацию «Поворотный момент США» (TPUSA) еще тинейджером, и сейчас она представлена более чем в 800 вузах и школах. Задачей Кирка было мобилизовать молодежь в поддержку Трампа. Для этого он использовал провокационные выступления в СМИ, дискуссионные клубы и концерты с фейерверками, гостем которых бывал и сам Трамп.
Фото: PHILL Magakoe / AFP
Популярности Кирка способствовало его умение провоцировать споры, раздувать культурные противоречия и делать громкие хлесткие заявления. Кирк продвигал христианский фундаментализм, призывая «смешать вместе» церковь и государство и неустанно боролся с «уок-культурой» в университетах. Осенью 2025 года 31-летнего Кирка застрелил убийца-одиночка, что сделало Кирка мучеником движения MAGA. Его конфронтационный, непримиримый стиль копирует целая когорта правых инфлюэнсеров.
Одна из этих инфлюэнсеров — Кэндис Оуэнс. Редкая афроамериканка среди сторонников Трампа, Оуэнс имеет репутацию провокатора в соцсетях. Она была протеже Кирка, но ее изгнали из TPUSA из-за ее высказывания о том, что Гитлер был слишком большим мечтателем. Тем не менее шокирующие заявления Оуэнс принесли ей миллионы подписчиков в соцсетях. Трамп не раз встречался с ней, даже приглашал в Белый дом. Ее популярность привлекает к республиканцам молодежь. Однако ее умение громко ссориться с союзниками делает Оуэнс токсичной фигурой. Сейчас она ведет непримиримую борьбу с вдовой Кирка Эрикой, которая взяла бразды правления в организации мужа. Оуэнс утверждает, что убийство Кирка было «внутренним заговором», что возмущает последователей Кирка.
Кэндис Оуэнс. Кадр из видео
Майк Линделл — пожалуй, самый необычный в пестрой компании неофициальных приближенных Трампа. По собственному признанию, он бывший наркозависимый, излечившийся через приход к религии. Линделл основал успешную компанию по производству постельных принадлежностей, но после 2020 года практически полностью посвятил себя продвижению версии об «украденных выборах». Для движения MAGA Линделл стал народным героем-одиночкой, пытающимся разоблачить заговор через «киберсимпозиумы», самодельные расследования и документальные фильмы. За пределами этого круга Линделл подвергся не только насмешкам, но и искам о клевете со стороны компаний, производящих машины для голосования. Один крупный иск он уже проиграл, и присяжные присудили ему штраф в 2,3 миллиона долларов. Линделл регулярно встречается с Трампом, в том числе и в Белом доме, и обсуждает, как «избавиться от машин для голосования» перед следующими выборами. Сам Трамп в конце 2025 года призвал назначить специального прокурора для расследования выборов 2020 года. Местные власти, ответственные за проведение выборов в США, не нашли каких-либо серьезных нарушений.
Майк Линделл. Фото: Michelle Griffith / Minnesota Reformer
Самая поучительная история среди всех видных сторонников Трампа — Марджори Тейлор Грин. Уроженка Джорджии, которую называли «Дональдом Трампом в женском обличье», известна провокационными речами и продвижением многочисленных теорий заговора. За несколько лет она прошла путь от аналитика теорий заговора в соцсетях до одной из наиболее видных деятелей правого фланга. Потратив около 1 миллиона долларов собственных средств, она была избрана в конгресс в 2020 году и почти сразу стала символом «культурных войн». В палате представителей Тейлор Грин продвигала наиболее крайние на тот момент позиции республиканцев — пыталась объявить импичмент президенту Джо Байдену и прерывала его выступление в конгрессе. Она объясняла лесные пожары в Калифорнии «лазером из космоса», а распоряжения о ношении масок сравнивала с Холокостом. Палата представителей лишила ее мест в комитетах в 2021 году за экстремистскую риторику, но с течением времени она укрепила свою роль в консервативном движении и стала важным союзником Дональда Трампа.
Тейлор Грин подвела ее собственная принципиальность: она начала публично критиковать администрацию за задержку публикации документов о банкире-педофиле Джеффри Эпштейне. Досталось от нее Трампу и за поддержку Израиля.
Трамп немедленно покарал Тейлор Грин, назвав ее «предательницей» и отозвав свою поддержку на праймериз. Конфликт озадачил избирателей Грин, которые поддерживали и ее, и Трампа. К концу 2025 года Тейлор Грин не выдержала давления и заявила, что уходит из конгресса. Ее падение показывает, до какой степени MAGA-движение стало зависимо от личной лояльности Трампу.
Но каким образом все эти деятели влияют на Трампа и администрацию? Они сочетают личную харизму, ореол мученичества и профессиональные навыки в соцсетях.
Марджори Тейлор Грин. Фото: AP Photo / J. Scott Applewhite
Механизмы влияния
По мере того как неформальная близость к Трампу превращается в политический ресурс, оформляются и механизмы этого ресурса. За первый год второго срока Трампа они изменили если не юридическую процедуру, то реальную практику американской политики: повестка приходит не через партию или институты, а через личные каналы в медиа.
Культ личности самого Трампа стоит во главе угла. Партия и движение ассоциируются лично с ним, становятся продолжением его личности. Даже минимальные разногласия с Трампом караются полным остракизмом, как в случае с Марджори Тейлор Грин.
Но у каждого из деятелей неофициального окружения есть свой собственный небольшой культ личности. «Великий манипулятор» Бэннон (так его окрестил журнал Time) вызывает глубокое почтение лояльной аудитории. Чарли Кирк был популярен, как рок-звезда. Кэндис Оуэнс и Такер Карлсон привлекают в свои каналы миллионы зрителей, многие из которых готовы следовать их рекомендациям о том, за кого голосовать. Личная харизма и противоречивый имидж — это ядро их влияния. Все они мастерски используют социальные сети, поддерживая сторонников в постоянном возбуждении.
Внутренняя динамика Республиканской партии также резко изменилась, особенно на выборах. Способность крайней идеологии и крайних комментаторов мобилизовать электорат MAGA помогает явке на партийных праймериз — соответственно, кандидатами на выборах всех уровней становятся люди, разделяющие эти убеждения. Как следствие, Республиканская партия все больше меняется под Трампа: усиливает популистскую риторику, избавляется от умеренных деятелей.
Это, впрочем, не всегда помогает партии: на общих выборах крайние кандидаты порой проигрывают там, где у умеренных было больше шансов. Так, недавно внимание всех политических стратегов в США было приковано к выборам в сенат штата Техас, где демократ Тейлор Ремет разгромил республиканку Ли Уомбсгансс в округе, где Трамп победил с большим отрывом и где не выбирали демократа в местную легислатуру уже много лет. А сенатор США демократ Марк Келли победил продвигавшего теории заговора Блейка Мастерса на выборах в Аризоне — притом что у Мастерса были реальные шансы, и его поддержали Бэннон и Оуэнс.
Трамп у Стены Плача. Фото: Reuters
Новая идеология и новые деятели меняют и само консервативное движение, которое шире, чем Республиканская партия как таковая. Расизм и антисемитизм все чаще проникают в публичный дискурс, а инфлюэнсеры помогают «отмыть» нарратив, смягчая формулировки. В 2020 году, когда белый полицейский убил при задержании афроамериканца Джорджа Флойда, возмущены были и республиканцы, и демократы. Но за последующие годы Кэндис Оуэнс и другие деятели убедили многих республиканцев в том, что последовавшее движение против насилия в отношении афроамериканцев было марксистским заговором, направленным против устоев США. Аналогичным образом Бэннон продвигает идею об апокалиптической борьбе патриотов против глобальных элит, и этот нарратив проник во все аспекты политического дискурса.
Наконец, вокруг ряда ультраправых деятелей создался ореол мученика. Трагическая гибель Чарли Кирка была большим ударом для его сторонников, но она и сплотила их. Бэннон провел несколько месяцев в тюрьме за неуважение к конгрессу — отказ от свидетельских показаний по делу о попытке захвата власти 6 января 2021 года. Все это позволяет крайним консервативным деятелям утверждать, что их преследуют за убеждения, и мобилизовывать сторонников.
Все это не значит, что влияние крайней идеологии и деятелей на администрацию Трампа безраздельно. Трамп много раз показывал, что не подчиняется никому и, хотя и готов слушать советы, поступает всегда по-своему.
Его администрации нужно оглядываться на суды, общественное мнение и ситуацию в экономике, а потому она по определению не может удовлетворить требования радикальных элементов. Наконец, промежуточные выборы в ноябре заставляют Трампа задумываться о том, как не оттолкнуть от себя умеренных республиканцев и понравиться независимым избирателям. Однако радикализация политики в США на втором сроке Трампа пошла семимильными шагами, крайняя идеология начала проникать во власть, и каким образом будет развиваться ситуация — предсказать невозможно.