Предложение написать о положении евреев в СССР я принял с большим интересом.
Жанр журнальной статьи накладывает много ограничений, но дает и известную свободу. Пользуясь ею, я могу сочетать личные впечатления и почти полувековой опыт советской еврейской жизни с тем, что узнал в ходе социологических исследований по еврейской теме, проводившихся в постсоветские тридцать с лишним лет коллективом, в котором я работаю все эти годы. Это и наделяет меня такой смелостью, что я берусь высказываться по предмету, который трактовали разные авторитеты, включая Солженицына.
Я не собирался переселяться в Израиль, но хотелось посмотреть, что такое еврейская страна. В аэропорту Бен-Гурион меня весело допрашивала девушка из службы безопасности: «Вы еврей? — Да. — Говорите на идиш, иврит? — Нет. — В синагогу ходите? — Нет. — Субботу соблюдаете? — Нет. — Кашрут? — Нет. — Какие еврейские праздники справляете? — Никакие. (Подумал: хорошо, что хоть не спросила, обрезан ли я.) — Так в чем же вы еврей?» Я тогда не знал, что ответить.
Теперь, мне кажется, знаю и хочу написать про таких же российских (только российских) евреев, как я, и постараться обсудить этот и вправду интересный для социолога вопрос, в чем же мое и их еврейство. (Я почти уверен, что если эти строки прочтет кто-то из считающих себя евреем, то это будет такой же, в той же мере еврей, что и я. Их, скорее всего, НЕ прочтут другие россияне, считающие себя евреями. И к ним не относится все, что сказано в этой заметке.)
Двойная маргинальность
- Во-первых, это ветераны Биробиджана. Замечательные старцы, говорившие мне, что только они на всей земле настоящие евреи. Здесь, в Еврейской АО, говорили они, настоящее место для евреев. Израиль — искусственная страна, иврит — искусственный язык. Еврейский язык — это идиш. Их дети разъехались. И они, те, кто живет в Москве, или Киеве, или Тель-Авиве, это уже не настоящие, а так…
- Во-вторых, это евреи в разных городах России, восстанавливающие «еврейскую жизнь», соблюдающие всё или почти всё, что полагается, постоянно посещающие синагогу, активно участвующие в акциях общин. Те, кто помоложе, учат там иврит.
- В-третьих, это те, кто уехал или собрался уехать (одни скажут — эмигрировали, другие скажут репатриировались) в Израиль.
- В-четвертых, те, кто эмигрировал в другие страны и будут проходить процессы ассимиляции там.
Для целей этих заметок весьма удобно то, что я по израильскому закону — еврей, а по советскому мог бы считаться русским. Отцовская линия, от которой моя фамилия, — это линия выкрестов, чьи браки чего только не добавили в мою еврейскую кровь — и башкирское, и литовское, и польское, и немецкое, и еще много какое родство. Там писались, в том числе, православными, потому далее оказались русскими. Сразу скажу — и это одна из моих главных мыслей в этих заметках: такие добавки не ослабили, а лишь усугубили мое еврейство. Здесь нет парадокса. Просто я постараюсь в этих заметках опираться не на этническое, а на функциональное понимание еврейства. От страны к стране от эпохи к эпохе менялось то, что записывали за еврейством, что ждали от еврея/евреев. Менялось в деталях, менялось и в основном.
К тому периоду, который я хочу охватить в этом тексте, главной чертой евреев в СССР-России, берусь утверждать я, стала их, скажем так, двойная маргинальность. Практически все евреи в этой стране были ассимилированы, приняли язык и культуру основного — русского — этноса. И, кто же этого не знает, все-таки они оставались в каких-то нюансных моментах чужими — и в собственных, и в чужих глазах.
Источник: Неизвестный автор / Blavatnik Archive
Но они маргинальны также и по отношению к своей исконной ашкеназийской еврейской культуре. Они ушли от нее, но не полностью. Не мне принадлежит мысль, что у современных евреев сохранились черты «Народа Книги». Далее каждый желающий припишет им в этой связи ту или иную черту — систематичность мышления, уважение к грамоте — либо хитрость, корыстолюбие и т.д. и т.д. Короче, современные евреи СССР/России действительно что-то взяли из своего наследия, но в целом от него освободились и стали маргинальны по отношению к еврейской традиции не меньше, чем по отношению к культуре «принимающего большинства». Вот этот «двойной» маргинализм, повторяю, и создал существовавший на протяжении ХХ века феномен еврейства, по крайней мере, российского.
Оба процесса: отрыв от своей традиции и присоединение к культуре большинства — в перспективе ведут к исчезновению еврейства как обособленного культурного типа.
Но ХХ век в СССР застал этот процесс на этапе, когда он стал давать те интересные результаты, которые евреев наполняют гордостью, а остальных — кого уважением, а кого, чаще, завистью.
Свобода от настоящей еврейской традиции позволила детям и внукам тех, кто ушел из местечек и штетлов, инструментализировать какие-то ее черты. С этим содержанием своего ума и своей культуры они через гимназии и университеты входили в культуру европейскую. Подключаясь к русской, немецкой, польской культуре, наиболее способные из этих дважды маргиналов находили в каждой то, что не видно их ровесникам, для которых эта культура само собой разумеющаяся, родная. Маргинализм, о котором идет речь, это не чужесть. Наоборот, это врастание в культуру, но под чуть иным углом, чем у «носителей культуры», для которых эта культура «своя». От этого «чуть» и рождаются всем известные еврейские успехи в чем угодно — в эстрадном юморе или в изучении ДНК, в музыке и шахматах, коммерции или юриспруденции.
Себя к этим талантам и лауреатам не отношу. Но это свое «чуть-чуть» чувствую и когда-то придумал для себя (для себя!) формулу: быть евреем здесь и теперь — это интересно.
То же самое скажу по-другому.
В современном «еврейском уме» собственно еврейского почти ничего. В нем европейское (в нашем случае — русское), повернутое на один-два градуса от того, что принято всеми остальными. И от того засиявшее новым светом. То же можно сказать про отдельные элементы культуры — науку, музыку, поэзию.
Ассимиляция идет быстро. Дистанция от еврейского традиционного прошлого так же стремительно растет от поколения к поколению. Описываемый феномен российского/европейского еврейства ХХ века уходит. В XXI веке будем видеть его следы, потом и они исчезнут. Жалко? Конечно, жалко, но задержать этот процесс нельзя.
Но он будет воспроизводиться на «материале» других этносов. Например, мы видим, что за убытием врачей с еврейскими фамилиями их места в поликлиниках занимают врачи из бывших советских республик Кавказа и Средней Азии. У них чистая русская речь, они в курсе современной медицинской мысли. На это ворчат пациенты, но к ним привыкнут, как в свое время к евреям.
Надо сказать и о том, что в поведении еврейского и прочих меньшинств весьма волнует, возмущает большинство — их солидарность. Для представителей любого этноса, считающего себя основным, попытки «сплотиться» обречены. Дальше создания неких организаций дело не пойдет.
У тех, кто ощущает себя большинством, нет и не может появиться то социальное чувство «своих», которое есть у меньшинств.
Врачи из Средней Азии, торговцы из Закавказья будут «протаскивать своих», как это считалось свойственно евреям. Мне чуваши жаловались на татар: «Мы-то простые, а они такие, знаете, наглые, оборотистые, все с деньгами, где один прошел, там завтра их десять».
Нет дома — нет народа
Читатель, дочитавший до этого места, особенно, если он сам еврей, наверняка будет возмущен: как рассуждать об успехах еврейства в СССР/России и не сказать ни слова об антисемитизме?!
Скажем, скажем. Начнем с безобидного: по мысли некоторых евреев, антисемитизм нужен, ибо это он держит евреев в тонусе (иные даже говорят, что без антисемитизма евреев вообще бы не было). Что из-за него евреям всегда надо было быть лучшими, чтобы их впустили в те пространства, куда представители большинства входят свободно.
Скажу про то, что свою еврейскую судьбу должен считать счастливой. Ограничений по случаю такой фамилии, с которыми столкнулись, например, мой отец и мой сын, я не переживал или не заметил. Дискриминации, порой жесткой и жестокой, с которой сталкивались иные мои знакомые и друзья, не испытал. Чью-то неприязнь в свой адрес чувствую, но не более. Самое острое переживание пришлось на раннее детство. В подъезде нашего дома незнакомый мужик, наткнувшись на меня, прошипел с сожалением: «Ух, жиды! Не добил вас Гитлер…»
А о своем еврействе я (как уже где-то рассказывал) узнал не в своей семье — там со мной об этом не говорили. Мы с соседскими мальчишками играли в салочки в сквере близ нашего дома. Меня подозвал к себе пожилой человек: «Мальчик, ты еврей?» Я не знал, что ответить. Он мне назидательно сказал: «Ты — еврей. Евреи должны вести себя тихо. А ты бегаешь и кричишь». Много лет спустя я сообразил, что это было в 1952 году. Значит, вот так до меня долетела реакция еврейства на антисемитскую атмосферу тех лет.
Словом, мне на антисемитизм в мой адрес грех жаловаться. Но мне известно про то, что в истории еврейства было много ужасных эпизодов, когда их притесняли или убивали. Для истории российского современного еврейства надо вспомнить вот что.
Широко известно, что в начале ХХ века в российские революционные движения, потом оформившиеся как организации и партии — большевики, меньшевики, эсеры, эсдеки, — влилось много выходцев из еврейской среды. Когда разразилась Гражданская война, из них вышли многочисленные комиссары и командиры. Одним из таких был, например, мой дядька, комполка в дивизии Котовского.
Евреи взошли высоко по этой линии лидеров и командиров. Ленина тогда евреем не числили, но насчет Троцкого у русской публики сомнений не было. И тогдашняя прибаутка констатировала: «Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия — Троцкого».
Эти командиры, комиссары, часто чекисты много пролили крови, в том числе, считаем мы теперь, крови невинных. Брали ли они — кто сознательно, кто нет — реванш за притеснение евреев в черте оседлости? Может быть, и да. (Впрочем, кровь проливали и русские, и у них на то были тоже свои мотивы.)
Об этой роли евреев в кожаных тужурках говорено немало. Они были потом в основном истреблены в тридцатые. Те, кто их расстреливал или слал на расстрел, сперва частью сами были евреями. Потом были истрачены и они. Антисемитский мотив у тех, кто стрелял им в затылок, быть может, и присутствовал, но не был главным.
О кровавой истории тридцатых сказано и помнится относительно многое. Антисемиты евреям ставят в строку это комиссарство. И это известно. Но в ходе Гражданской войны произошли события, о которых публичных дискуссий я вовсе не слыхал. Они не возникли и после того, как героическими усилиями историка Лидии Миляковой была выпущена в свет «Книга погромов». Л. Милякова обнаружила в архивах и опубликовала часть документов, собранных так называемой комиссией Чериковера. Это документальные свидетельства, в том числе от оставшихся в живых жертв еврейских погромов в южных губерниях России, Украины, Белоруссии.
Русское слово «погром» разошлось по миру после ставших известными актов массового насилия конца XIX — начала XX века в крупных городах — Кишиневе, Киеве, Одессе. Там действовали более или менее организованные толпы. Жертвы среди евреев насчитывались десятками. Акции надо признать символическими. Погромщики «спасали Россию».
А в ходе Гражданской войны погромы в местечках творили не толпы обывателей, а вооруженные отряды, не в качестве разового эксцесса, а систематически. Счет жертв среди евреев был на десятки и сотни тысяч.
Но главное, о чем я хочу здесь сказать, это о цели, точнее, о результате. Погромы устраивали всех, кто был организован в отряды или банды, — белых, красных, зеленых… Рациональной или иррациональной считать цель громить евреев потому, что они евреи, решать не будем. При большом разнообразии погромов — с поголовным истреблением жителей или без, с тотальным грабежом или без, с отнятием имущества или его уничтожением — за действиями погромщиков теперь видно одно предназначение.
Оно вот в чем. Евреи жили в этих местечках как народ, один из народов. Жили в своих домах на земле, которую хотя бы условно могли считать своей. Их лишали именно этого: одних жизни, а оставшихся — домов и земли. Характерно, что не раз после полного разорения местечка место, где оно стояло, запахивали. Кто? Местные жители, представители «большого народа». То есть вместо еврейского места здесь становилась опять наша земля. Еврейской земли, еврейского места больше нет, у евреев, пусть и выживших, ни дома, ни места на земле больше нет. Нет места, нет земли, нет дома — нет народа. Вот это была цель, сознательно и/или бессознательно достигаемая погромщиками тех лет. Они изживали евреев как народ. И изжили. Люди — некоторые — остались, народа нет.
Л. Милякова говорила, что это объективно было репетицией Холокоста. Действительно, Холокост тоже начинался с лишения евреев, так сказать, пространственной основы их существования, а уже потом и существования.
Антисемитская кампания 1949–1953 годов в СССР, не называя евреев по имени, была направлена против «безродных космополитов». Второе слово в этом определении массам не было понятно, а вот первое было ясным и точным. Евреи в СССР к этому моменту действительно оказались безродными, не-народом.
Открытие еврейства
Есть несколько слов — из бытового языка и из научного — для обозначения людей, объединенных между собой таким образом и в такой степени, что это множество способно выступать как субъект среди других человеческих множеств. Это слова этнос, народ, народность, нация, национальная группа. Есть и слово «национальность» в значении «принадлежность к одному из таких множеств».
Стоит подумать, что означало слово «еврей» в графе «национальность» в паспортах у людей, говоривших на том же языке, что остальные не-евреи вокруг них, живших в тех же городах, таким же бытом, работавших на таких же работах, так же одетых… Ведь нацией, по сталинскому ее определению, они не могли быть, народом, таким, как русский, — тоже. Выходит, что это слово обозначало нечто внепространственное, нематериальное. Для него подходит слово «еврейство». Заметим, что для других национальных групп такого собирательного имени нет. Оно есть для групп, определяемых по занятию или особенностям: монашество, скопчество, казачество. «Евреи не нация, а профессия». Эта перефразированная формула кого-то, быть может, обижает, но она верно указывает, какой таксономической единицей еврейство не является. Не-нация.
Когда мы обсуждаем с россиянами не-евреями их представления о евреях, то чаще всего они указывают на некоторые черты характера, свойства ума («умные» либо «хитрые»), особенности личности («рациональные» либо «жадные»), ожидаемое поведение («друг друга поддерживают» либо «своих всюду протаскивают»). Ну а также на типичные занятия — «медицина», «наука» либо «торговля, спекуляция»… Вот что значила национальность «еврей» в паспорте еврея. Запись «татарин» или «белорус» на такие характеристики не указывала.
Но теперь, когда запись в паспорте отменили, нынешние русские, в том числе озабоченные «засильем евреев», жалуются, что нынешних евреев опознать невозможно, «они теперь, как мы». Но уверенность в том, что они где-то внутри остаются евреями, будут вести себя как евреи, эти респонденты сохраняют вполне.
К тому, что сказано о еврейской истории в России, обязательно надо добавить удивлявший многих социологический факт. С самого начала наших исследований того, как в России относятся к евреям — а начали исследования в 1989 году, — мы отмечали угасание антисемитизма. В это не хотели поначалу верить именитые эксперты, об этом с недоумением и даже беспокойством говорили респонденты-евреи.
Ханука в Кремле, еврейские фамилии среди тех, кто близок к Путину, — на это долго смотрели с недоверием. Но опросы среди большинства, полагающего себя русским, из раза в раз показывали, что не евреи являются основными объектами ксенофобии. На этих ролях были сперва кавказцы, потом оказались выходцы из Средней Азии.
Говорили, что евреев осталось слишком мало, мол, материала для антисемитизма не стало. Но дело не в этом. Евреи уезжали, умирали, но вдруг стали массово появляться люди, открывшие — кто для других, а кто и для себя — свое еврейство. Евреями стали называть себя и те, кому израильский закон в этом отказывает. (И эти люди, у которых лишь прабабка была из евреев, выражают свой протест против этого закона.) Жизнь общин теперь, когда евреев стало мало, стала активной. Она такой не была, когда их было много.
С этим затишьем, догадались евреи, дело было в позиции власти. Постепенно в российском еврействе распространилась формула «Путин почему-то не антисемит». И понимание, что в силу этого государственный антисемитизм дезактивирован.
А без него и бытовой ослабел. Точнее, произошло вот что. Неприязненное отношение к еврейскому/жидовскому, негативный образ еврея/жида как хитрого и жадного вполне сохранились в русской бытовой культуре. Но обвинение: «Ты чего, как еврей…» — обращается к своим. А не к евреям. Во-первых, их просто нет. Во-вторых, как уже говорилось, тех, что есть, не отличишь. А тех публичных лиц, что отличали, в эти годы воспринимали скорее с интересом.
Самой главной публичной фигурой здесь, конечно, должен считаться Жириновский. Его очевидное еврейство не возбуждало антисемитских чувств. Миллионы готовы были его сделать президентом. Чубайса ненавидели, но не как еврея, а как Чубайса.
Впрочем, Чубайса уже тронули именно как еврея. Евреи подозревают, что эпоха антисемитского минимума заканчивается.
Старые евреи, которые говорили, что антисемитизм в России — это безотказный инструмент властвования и рано или поздно им воспользуются, вероятно, были правы. Кажется, это почуяли и в среде большинства.
- Что, собственно, имеют в виду, когда говорят, что евреи хитрые? Хитрость означает способность некоего субъекта в некоторой ситуации найти способ действия, который другим не видится.
- Не надо путать это с чувством «своих» в противопоставлении России, русских другим странам, особенно Западу.
- Об этих днях, когда дело шло к «делу врачей», мне много позже рассказала бабушка (та, что с православной стороны). Она-де ходила за справкой в домоуправление. Когда при ней листали толстую домовую книгу, она обратила внимание: некоторые фамилии были отмечены галкой синим карандашом. Еврейские фамилии, сообразила она. Тогда же ходили слухи, что уже наготове эшелоны, чтобы всех евреев выселить из Москвы в Сибирь. Я потом обсуждал эти слухи с таким специалистом, как П. Полян. Он сказал, что никаких документальных подтверждений таким планам он не нашел.
- Одного под фамилией как раз Левинсон изобразил в своей знаменитой книге А. Фадеев. Мало есть памятников литературным героям, но конный памятник Левинсону, к моему удовольствию, есть в Москве.
- Л.Б. Милякова. Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и Европейской части России в период Гражданской войны 1918–1922 гг. Сборник документов. М.: РОССПЭН, 2006.
- Впрочем, Польша, в 1968 году тихо и бескровно осуществившая свое окончательное решение еврейского вопроса, далее обогатила историю юдофобства феноменом «антисемитизма без евреев».