Это только кажется, что настучать на ближнего своего, возлюбив государство, дело простое. Нет, стучать тоже надо уметь. Этому надо учиться, а лучше даже иметь призвание. На худой конец, иметь связи, чтобы информацию приняли к сведению там, где надо. Любой стук должен иметь своего слушателя, иначе стоило ли стучать. Но главное, донос, даже сольный, должен гармонировать с общим оркестром стуков, быть частью одной мелодии, подчиненной тому, кто пишет партитуру и заказывает музыку. Так что да, стучать тоже надо уметь.
В Древнем Риме правил такой император — Тит Флавий Домициан. Очень подозрительный был человек, создал в империи целый штат доносчиков, которые писали кляузы. Разумеется, за щедрые премиальные, не без этого. Особой востребованностью пользовались доносы о покушении на величие императора и прочих государственных проступках. При жизни Домициан считался равным богам. После его смерти Сенат за создание атмосферы террора предал его «проклятию памяти», то есть забвенью, а доносчиков согнали на дырявые корабли и пустили по волнам на суд уже настоящих богов. Но скольких людей к тому времени уже успели казнить на основании их доносов!
16 октября 2025 года время в Санкт-Петербурге не просто остановилось. Его будто отмотали если не к Домициану, то лет этак на 88 назад. Тем вечером в городе арестовали вокалистку уличной группы «Стоптайм» Диану Логинову. В отделе полиции, куда Диану привезли после задержания, ввели план «Крепость», расставив по периметру силовиков в шлемах. В суд 18-летнюю девушку со слабым зрением тоже доставили под усиленным конвоем и в наручниках; она совершила страшное преступление — исполняла песни «иностранных агентов». Поскольку формально это (пока) ненаказуемо, для ареста суду представили солидное обоснование — донос.
Марина Ахмедова. Фото: соцсети
Накануне ареста на группу в своем телеграм-канале неоднократно обращала внимание член Совета «по правам человека» Марина Ахмедова:
- «В Петербурге на Сенной площади уличные музыканты исполнили новую песню иноагента Монеточки* (Елизаветы Гырдымовой). Вокруг музыкантов собралась внушительная толпа, певицу записывали на мобильные, людям явно песенка нравилась».
Спустя несколько дней:
- «И снова я спрашиваю — а уличная певица, которая эти концерты устраивает, как объявляет, что исполняет песни иноагентов?»
Писать донос в другой форме Ахмедовой (даже если она это сделала) необходимости нет — она функционер и журналист, информацию ее ресурса спецслужбы мониторят без лишних канцелярских условностей. А главное, ее читает и другая «патриотичная» публика, которая тоже понимает намеки и вместо нее инициирует стук.
В органы посыпалась волна доносов, вызванных сообщением пользователя интернета под ником «Лариса Тюрина». Если вы не знаете, как в XXI веке принято писать политические доносы, ознакомьтесь — классический образец:
Лариса Тюрина. Фото: соцсети
«Текст копируется при нажатии и подается путем вставки в сообщение в канал Следственного комитета (ссылка — автор). Кнопка «подать обращение» расположена наверху. При нажатии на нее открывается канал диалога. Также перед отправкой крайне рекомендуется внимательно прочесть текст и проверить его на наличие возможных орфографических и синтаксических ошибок.
Здравствуйте!
Прошу обратить внимание на публикацию, представленную по ссылке, в которой сообщается о противоправном инциденте в центре Санкт-Петербурга осенью 2025 года. Согласно публикации, группа молодых людей скандировала лозунги с призывами к смене власти в России. В частности, использовались строчки из песни, которая решением суда была признана экстремистской на всей территории Российской Федерации, а ее исполнитель, по данным публикации, открыто выступает против страны.
На основании материалов публикации полагаю, что в действиях данных лиц содержатся признаки следующих нарушений и преступлений:
- публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ);
- организация массового одновременного пребывания граждан в общественном месте, повлекшее нарушение общественного порядка (ст. 212.1 УК РФ);
- публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 280.1 УК РФ);
- использование публично произведения лица, признанного иноагентом, в целях, направленных против интересов Российской Федерации (ч. 9 ст. 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).
На основании изложенного, прошу организовать проведение проверки всех обстоятельств данного инцидента, установить виновных лиц и принять меры по привлечению их к максимальной степени ответственности, предусмотренной действующим административным и уголовным законодательством. Также прошу установить личности инициаторов данной антиправительственной акции и привлечь их к максимально строгой ответственности, учитывая тот факт, что акция неповиновения действующей власти осуществлена в тяжелый для страны период проведения СВО».
Все четко и по делу. Никаких соплей — только угроза общественному порядку, правительству и, главное, СВО.
Сколько в СК прислали таких типовых обращений — тайна следствия, но спустя лишь несколько часов в организации несанкционированного митинга стоптаймеров обвинила все та же Марина Ахмедова, но уже более категорично:
- «Люди целенаправленно выходят выражать протест».
Параллельно с Ахмедовой возбудилась целая сетка Z-каналов.
- «Разморозились либшизоидные хомячки, которые налетели в комментарии и при поддержке укроботов начали активно призывать к подобному и в других городах».
- «Молодежь скандируют лозунги с призывами к смене власти в России».
- «Даже сложно это как-то комментировать. У нас настолько все расслабились, что в упор не видят ТАКОЕ в самом центре Петербурга?»
- «Будет ли питерская полиция смотреть на все спустя рукава, как просто поют экстремистские песни на улицах и играются в тайные собрания, собирая донаты на антироссийскую пропаганду? Ну им виднее», — это уже владелец телеграм-канала «Двач» Нариман «Абу» Намазов.
Скриншот
К волне возмущения подключился даже депутат Госдумы от Петербурга (точнее, от «Единой России») Михаил Романов:
- «Ко мне на заседании во вторник, 14 октября, подошел мой коллега и показал видео, где подростки скачут на улице под песни иноагентов. Он сам от Крыма, обратил внимание, что песню про «Лебединое озеро» играют напротив Казанского собора, он был очень удивлен, что такое возможно. После этого я написал запросы в МВД и СК, а также проинформировал полицейский главк об этом запросе и отправил им это видео… Надеюсь, что только административкой все не ограничится».
15 октября музыкантов уже задержали, но не по запросу Романова (во всяком случае, официально).
Формально выступление группы помешало пройти к нужной станции метро некоему «Михаилу Николаеву», которому пришлось сделать крюк в три лишних метра, чтобы обогнуть 70 зрителей. Правда, как выяснилось, оно ему помешало не в тот день, когда выступали участники «Стоптайм», и показания срочно пришлось переписывать. Отмахнуться от сомнительных показаний было нельзя — донос к материалам дела приобщил, как сообщали СМИ, Центр по противодействию экстремизму, который если чем и занимается, то явно не «затруднением движений пешеходов». Данные Николаева совпадают с данными малоизвестного исполнителя «пацанского рэпа» MYSLI из Санкт-Петербурга (другого такого человека с теми же ФИО и датой рождения я лично в городе не нашел), но в данном случае это не столь уж важно — он мог быть Ивановым, Мамедовым, Розенфельдом. Просто так вышло, что именно Николаев оказался в центре внимания Центра «Э», и из большой стопки доносов взяли именно этот, самый безобидный, чтобы не придавать аресту тот политический контекст, которым было пропитано изначальное возмущение Ахмедовой и обращение «Тюриной».
О том, что донос срежиссирован, может говорить и тот факт, что спустя три недели пермячку Екатерину Осташеву за уличный концерт в поддержку «Стоптайм» осудили на основании жалобы с точно такими же аргументами, хотя расстояние от Питера до Перми — 1492 км по прямой.
«Лариса Тюрина» (@Lora888777), вероятно, какой-то оперативник Центра «Э» под ником, призывает обращаться озабоченных граждан в СК, даже текст обращения приготовила, только копипаст осталось сделать. Доносы кто-то читает, кто-то на них реагирует, но кто-то их готовит и пишет», — так прокомментировали первичное обращение в Сети.
Питерские правозащитники тоже были уверены, что за «Тюриной» стоят силовики.
- «Для того чтобы привлечь музыкантов к ответственности, нужны им были эти сотни тысячи доносов, которые пошли в отклик на Тюрину? Нет, конечно, — говорил проекту «Окно» местный активист Динар Идрисов. — Они были поводом для начала процессуальной проверки. А вот в рамках этой проверки был выявлен гражданин Николаев Михаил Геннадьевич, который обратился в правоохранительные органы».
Впрочем, как удалось выяснить, Лариса Тюрина действительно существует. Это — сторонница националистической организации «Русская община». Эта группировка сегодня входит в пятерку лидеров по написанию доносов в стране. Правда, во?первых, как правило, националисты пишут их не от лица всей «Общины», а от частных лиц — это создает массовость. И второе (а может, этот момент надо поменять с первым), «Русская община» считается идейно и тактически близкой к главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Так что кто там на самом деле инициирует массовые единообразные обращения неравнодушных граждан — действительно ли сами граждане, или все-таки силовики через них, вопрос дискуссионный.
Скриншот из соцсетей Тюриной
К примеру, схожие послания для СК (но уже по другому поводу) размещает от своего имени в интернете единомышленница Тюриной под ником «Аверьянова Доминика»:
- «Здравствуйте! …Автор публикации позволяет себе циничные и уничижительные высказывания о смерти человека, погибшего при исполнении воинского долга, и свое мнение она высказала публично… На основании изложенного прошу организовать проверку изложенных в обращении обстоятельств на предмет наличия признаков правонарушений и преступлений, по результатам которой принять процессуальное решение, возбудить уголовное и (или) административное дело в отношении виновного лица и привлечь ее к максимальной степени установленной законом ответственности».
Инструкции, термины, аргументы, требование привлечь все к той же «максимальной степени ответственности» — все аналогично и в этих, и в других многочисленных обращениях. Это больше напоминает бешеный принтер, чем частную инициативу. Просто какая-то фабрика доносов.
Причем в стране таких фабрик функционирует не одна.
«Зов народа» обращается не только в СК, но и в ФСБ — движение жаловалось на режиссера Михаила Локшина, на Noize MC* и Максима Галкина*, на группу «Би?2»…
После обращения главы «Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией» Виталия Бородина в Генеральную прокуратуру нежелательной организацией признали «Проект»* (позднее внесенный в реестр иностранных агентов). Он просил Генпрокуратуру возбудить уголовное дело о госизмене против Лии Ахеджаковой, проверить Ксению Раппопорт и Алексея Серебрякова на финансирование из-за рубежа…
С силовиками и чиновниками связан телеграм-канал «Крымский СМЕРШ» (имеющий также ряд дружественных каналов, которые обмениваются репостами). Только за 2022 год и только в Крыму по наводке «СМЕРШа» завели две сотни уголовных и административных дел. Доносов было значительно больше.
Виталий Бородин. Фото: соцсети
Лига безопасного интернета Екатерины Мизулиной-младшей тесно работает с Роскомнадзором. По прошлогодним оценкам самой Мизулиной, в год ей поступает 543 тысячи сообщений через бот и еще 86 тысяч — на горячие линии. Более 600 тысяч доносов в год только через одну эту структуру!
«Интересно, как меняется структура обращений на горячие линии Лиги безопасного интернета, — писала Мизулина весной 2023-го. — За последний год больше всего писем мы получили по следующим темам:
- Сбыт наркотиков/пропаганда употребления наркотических веществ
- Фейки о Вооруженных силах России, дискредитация армии
- Экстремистские призывы, призывы к насилию, терроризм
- Незаконная реклама онлайн-казино
- Пропаганда ЛГБТ*
- Сбор средств для ВСУ
- Противоправная деятельность некоторых блогеров
- Треш-стримы
- Концертные мероприятия, нарушающие законодательство
- Жестокое обращение с животными».
Впрочем, тематика этих обращений зависит от того, на чем внимание акцентирует сама Лига. После начала известных событий у ЛБИ, например, появились отдельные горячие линии по «экстремистским материалам» и «фейкам», а в апреле 2023-го — по жестокому обращению с животными и распространению ЛГБТ-пропаганды (после этого одноименное движение в России признали экстремистским и запретили). Мизулина обосновывала открытие новых линий тем, что появилось большое число обращений именно на данные темы. Возможно. А может, рост числа обращений был как раз спровоцирован появлением каналов для их слива. Во всяком случае, сейчас отдельных горячих линий по экстремизму, фейкам и ЛГБТ у Лиги уже нет, хотя, судя по новостям и возбуждаемым административным и уголовным делам, эти проблемы явно не рассосались. Просто Мизулина по какой-то причине решила дистанцироваться от них (или за нее так решили) и теперь эти доносы аккумулируются в других каналах.
Отдельные структуры не только отрабатывают общественный заказ — они его формируют. Был бы запрос на донос, а стукач найдется.
При этом есть и отдельные персоны, которые даже в одиночестве стоят целых фабрик.
«Анна Васильевна Коробкова» только за два года написала более 1300 политических доносов, объясняя это желанием создать среди экспертов и оппозиции атмосферу страха. Жертвы доносов полагают, что за псевдонимом может скрываться не слишком преуспевший региональный журналист Иван Абатуров, заявивший: «Журналист при Сталине был ходячей прокуратурой. Я тоже такой быть хочу!»
Более солидный вес имеют члены нынешнего состава «Совета по правам человека» и депутаты. Парламентарии Василий Пискарев и Ольга Занко даже как-то публично спорили, кому из них принадлежит главная роль в присвоении Борису Акунину** статуса «иноагента» — кто первый из них написал на него соответствующий запрос в Минюст. Ну а чем еще депутаты должны заниматься?!
Ольга Занко. Фото: соцсети
Но самыми, пожалуй, весомыми остаются телепропагандисты. С программы «Бесогон» о книге «Лето в пионерском галстуке», например, стартовала акция по прочесыванию российской литературы гребенкой традиционных ценностей. Уголовное дело в отношении экс-мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана** «в значительной степени» было связано с инициативой общества «Царьград» — в этом признавался сам основатель одноименного телеканала бизнесмен Константин Малофеев. А возмущение телеграм-каналов, дружественных «Соловьев Live», планами выступлений известных писателей на книжном фестивале в Доме культуры «ГЭС?2» вынудило службу безопасности «ГЭС» составить черные списки персон и издательств, которым на фестиваль вход был воспрещен. Без всяких доносов, уголовных дел — на всякий случай. А то ведь самих обвинят в, как было заявлено, «десанте предателей в центре Москвы».
И далеко не всегда силовикам приходится стимулировать доносы для инициации необходимых процедур, основная их масса сама вынуждена идти у доносов на поводу. Если обращение письменное, зачастую оно пишется в несколько инстанций одновременно — не отреагируешь, остальные в нелояльности заподозрят. А если донос устный, вообще непонятно, кто еще его может услышать, — для собственной безопасности лучше отреагировать. Ничего личного, только теория Дарвина.
В чат той же группы «Стоптайм» зрители практически моментально скидывали многочисленные видео с уличных концертов (иногда даже тех песен, которые музыканты просили не снимать). Были там и кадры, на которых полицейские наряды на разных точках и в разное время не выкручивали собравшимся руки, а просто просили музыкантов разойтись: «Вы мешаете прохожим, здесь нельзя играть. — А где тогда можно? — Ну вот в парк идите рядом, там играйте».
Но появился донос, и игры закончились. К делу подключилась система.
Особенностью современного российского стукачества (одной из них, об остальных чуть ниже) является как раз систематизация этого явления. В 37-м алгоритм действий был проще — взял карандаш, написал пару неласковых, послал или отнес в НКВД. Сегодня без всяких карандашей нарисовалась четкая структура с рядом отлаженных алгоритмов.
Схема современного российского политического доноса сейчас выглядит в форме огромной воронки.
По краям приемного конуса — объем глубинных недовольных. У них есть выбор: строчить жалобы напрямую в открытые приемные, без надежды на реакцию, либо писать на многочисленные сервисы для доносов, созданные на разных уровнях власти и общества (например, в чат «Опер пишет» в Приморье или в ту же Лигу безопасного интернета).
Боты, успешные блогеры и НКО — уже более узкий круг конуса, соответственно, шанс эффективности обращений от них значительно возрастает (тем выше, чем весомей структура и чем она более приближена к власти).
А если уж донос заметят и поддержат гранды вроде депутатов или медийных лиц, тогда можно точно не сомневаться, что воронка захватит свою жертву и унесет в «воронок». Таким и писать ничего не надо. Достаточно бросить в публику нужное обвинение, и намек моментально будет услышан, расшифрован и подхвачен. Иногда напрямую Генеральной прокуратурой (как в случае, например, Бориса Акунина), иногда — через очередную Тюрину или Николаева, иногда через доверенных представителей.
Михалков и Карпук. Фото: соцсети
В «Театральном деле» против Беркович и Петрийчук и их спектакля «Финист Ясный Сокол» появилась информация, будто на режиссера и на драматурга Александру Бастрыкину донес лично Никита Михалков, и не из-за спектакля, а из-за стихов Беркович. Михалков это, правда, опроверг (но как-то так, что Станиславский бы вряд ли поверил), пояснив, что донос — это «сообщение в письменном виде о совершении тайных противоправных действий»: «Стихи ее читают, печатают. Какой донос? На кого? То, что она делает и делала, могли увидеть все».
Откуда Михалков взял именно эту формулировку — загадка российского кино. Согласно Толковому словарю Ожегова, например, все ровно наоборот: «Донос — это тайное обвинительное сообщение представителю власти, начальнику о чьей-либо деятельности, поступках». Причем не обязательно письменное сообщение и не обязательно о чем-то тайном. Но Михалков — человек творческий, он так видит.
Поэтому в «Театральном деле» просто появился анонимный свидетель по имени «Никита», личность которого суд засекретил, — показания он давал тайно. Зато публично на суде вместо «Никиты» выступал нижегородский актер Владимир , выпускник Академии… Никиты Михалкова. После выступления в суде Карпук получил роль в сериале «Знахарь». А Марина Ахметова после ареста музыкантов «Стоптайм» получила от РПЦ специальный приз «Вера и слово». Хорошо хоть не «Слово и дело».
По Соборному уложению 1649 года, за свой донос фискал получал половину конфискованного имущества обвиненного. Сегодня такой нормы в законодательстве пока нет. Если при Сталине одной из мотивировок доносительства было введение в 1926 году новой, 58-й статьи УК, которая к числу «государственных преступлений» относила «недонесение», то у современных доносчиков такого оправдания нет тоже. Все делается искренне и по собственной инициативе. Это уже из сферы не юриспруденции, а скорее социальной психологии. А подчас вообще что-то медицинское. Лишь топовым доносчикам за активизм могут перепадать гранты, донаты, мандаты и госзаказы. Основная масса получает в основном только моральное удовлетворение плюс новых подписчиков и лайки в соцсетях.
Адепты доносов напирают на то, что на Западе доносительство тоже считается нормой. Дмитрий Медведев не так давно вспомнил, как в лихие 1990-е он полихачил за рулем во время частной поездки в Финляндию, о чем по телефону сообщил в полицию кто-то из местных. Вывод чиновника: донос — это гражданский долг. «Реагировать, особенно в ситуации, когда твоя страна воюет, необходимо… Иначе этим будут пользоваться враги, те же самые диверсанты, террористы. И я считаю, что об этом сообщать в специальные службы, правоохранительные органы должен любой гражданин».
Разница в том, что хотя на Диком Западе и поощряют информацию по предотвращению преступлений, но времена безудержного маккартизма все же прошли.
Массовых жалоб на инакомыслие в той же Америке нет, тогда как в России именно они сегодня и составляют основную массу доносов.
Недавний спор между жильцами одного из столичных домов по поводу вещей в подъезде мгновенно перетек в дискуссию, кто из них больше не поддерживает СВО. Собственно, на этой тонкой грани сегодня и балансирует тонкое различие между понятиями «жалоба» и «политический донос».
При этом для самих доносчиков никакого негатива в их действиях нет. Именно поэтому активность такого рода сегодня никто особенно и не скрывает. Доносы у нас практиковались всегда, еще с Древней Руси, но никогда, пожалуй, прежде люди не гордились совершенной ими подлостью. А сегодня донос считается проявлением гражданской ответственности. Их не стыдятся, о них с гордостью отчитываются в соцсетях, за честь быть лучшим доносчиком соревнуются: я первый донес — нет я. Все тайное надо сделать публичным — прямое влияние соцсетей: будет больше подписчиков, больше известности, больше влияния, денег, авторитета.
Конечно, современная система доносов в России еще только формируется и пока не нащупала четких правил. Не говоря уж о том, что их законодательно не ввели. Триста лет назад, например, при Петре Великом существовала совершенно четкая система стукачества, регламентированная целым рядом указов — что по какому поводу говорить, кому говорить, где говорить, как проводить дознание и пр. Сейчас органы сами только нащупывают правила игры, но не исключено, что скоро эту практику легализуют. Власть всерьез делает ставку на воспитание не просто прослойки, а целого поколения стукачей.
Екатерина Мизулина. Фото: соцсети
Приглашают на несогласованный митинг — звони в полицию. Видишь «оправдание терроризма» в соцсети — пиши жалобу. Познакомился с неблагонадежными сверстниками — сообщи советнику по воспитательной работе. Этому, согласно разработанным методичкам для педагогов, учат сегодня в школах. Ученики доносят друг на друга и учителей. Учителя — друг на друга и учеников. Родители — вообще на всех подряд, включая других родителей. В ХМАО директор школы донесла на ученицу, которая пришла с лентами в косичках желтого и голубого цвета. В Пензе школьники написали донос на педагога, который озвучил свое мнение о спецоперации в Украине. В Москве звонок родителя сорвал классное мероприятие в Хэллоуин. Таких случаев уже даже не сотни — тысячи. И не все они доходят до СМИ.
Культура доносов в России сегодня насаждается сверху. Подогреваемая атмосфера вражды (идет СВО, противостояние с Западом) и подозрительности (кругом мошенники) этому только способствует.
Для возбуждения административного дела против той же группы «Стоптайм» донос ведь был совсем не нужен. Полиция и сама была в курсе происходящего (иногда концерт сворачивали даже «космонавты», как в день рождения Путина, например, когда президент прилетал в родной город). Но в деле появился именно донос. В деле надо было показать, что с музыкой и несогласной молодежью в России борется если и государство, то в первую очередь глубинное — не власть, а делегировавший ее неравнодушный народ, который, если ему разрешат, всех лебедей готов посадить на вертел. Ну или хотя бы в СИЗО. Вот только
массовое стукачество — это признак не сознательности, как пытается преподнести пропаганда. Это признак больного общества. Больного социально, психологически, политически. Общества, в котором страх преобладает над солидарностью.
В краткосрочной перспективе это цементирует элиту, может быть, но лишь до тех пор, пока ее представители не начнут писать доносы на своих единомышленников (а такая фаза наступает очень, очень скоро — да она уже наступила), что в конечном итоге приводит к окончательной деградации общественных связей. В итоге призванные, казалось бы, сплотить страну доносы, напротив, сами разрушают ее изнутри.
Верхушка (ФСБ, пропаганда) в политических целях задает повестку. Исполнители (НКО, депутаты, телеграм-каналы) зачастую из корысти создают информационный шум. Масса (обычные граждане) по зову сердца поставляют «сырье» для уголовных дел.
Вот только стук сердца не стоит смешивать со стуком в прочие органы: будучи массовым, он начинает превышать все допустимые децибелы. Это как строем маршировать по мосту. Срабатывают элементарные законы физики: возникший резонанс от монотонного стука уничтожит и мост, и (с большой вероятностью) тех, кто по нему марширует. Любой (даже одиночный) донос — это всегда трагедия. А массовый — это вообще катастрофа. И если в начале доноса было слово, в конце непременно будет минута молчания. Тит Флавий Домициан подтвердит.