— Александр Александрович, вначале можете объяснить, почему ваша коллекция русской моды хранится в Литве, а не в России?
— Я лет 30 пропагандировал Музей моды в России — через телевидение, когда вел программу «Модный приговор», в прессе, лично ходил на прием к шести министрам культуры. И всякий следующий из них мне говорил: «Мода не имеет отношения к культуре, с этим обращайтесь в Министерство легкой промышленности». А последний раз, когда я пришел к министру Ольге Любимовой, мне хорошо знакомой, она сказала, что сейчас нужны музеи СВО, а не моды. Так как я в этой области помочь не мог, то решил воспользоваться предложением Литвы (откуда мои предки по материнской линии), которая раскрыла передо мной двери и предложила две тысячи муниципальных метров для сохранения коллекции.
Мое собрание насчитывает полмиллиона единиц хранения и признано одним из самых больших в мире частных коллекций костюмов. С оглушительным успехом показы прошли на пяти континентах и много раз в России — от Владивостока до Мурманска, от Калининграда до Красноярска. Коллекция выставлялась в огромных музеях, только в Москве — в ГМИИ им. Пушкина, в Музее Москвы, в Музее декоративных искусств, в Музее Востока, на ВДНХ, в ГУМе на Красной площади и имела очень-очень благодарные отзывы.
Но моя изначальная мечта не осуществлена, я ведь хотел, чтобы в России знали о том, как формировалась мода в XVIII, XIX, XX веках, как это отражало социальные, экономические, политические и исторические перемены. В аспекте этой концепции я собирал одежду советских звезд. В ней есть наряды Лили Брик, Анель Судакевич, Ольги Баклановой, кинодив 30-х годов, Целиковской, Серовой, Лидии Смирновой, Любови Орловой, есть платья Изабеллы Юрьевой, Клавдии Шульженко, Ольги Лепешинской, Майи Плисецкой.
— Думаю, что Пугачева была рада попасть в такой блестящий ряд.
— По крайней мере, она меня благодарила. У меня хранятся наряды Гурченко, Эдиты Пьехи, Натальи Селезневой, Светланы Светличной, Ларисы Мондрус. Все они были знаковыми фигурами для своей эпохи и, конечно, носителями определенного вкуса.
Не надо забывать, что СССР была страной тотального дефицита. Есть чудная поговорка: «Вхожу в советский магазин, теряю весь адреналин». Конечно, никто голышом не ходил, но это было всегда вопреки. Люди тратили много времени на шитье одежды, на вязание одежды, на визиты к фарцовщикам, охоту по блошиным рынкам и как-то выкручивались.
— Просто страна охотников и поисковиков.
— Да, охотились все время. И вот среди дефицита всего на свете загорается звезда Аллы Пугачевой. Правда, свет пришел из Болгарии, с фестиваля «Золотой Орфей», где она завоевала Гран-при. Ее «Арлекино» безумно понравился публике.
— Организатор фестиваля назвал ее выступление «взрывом Пугачевой».
— Она понравилась и своим тембром голоса, и раскованной танцевальной манерой исполнения. Пугачева ведь училась в цирковом училище, что ей очень помогло на сцене. Долгое время в СССР все артисты, даже такие, как Владимир Трошин, Марк Бернес, Ольга Воронец, Людмила Зыкина, стоймя стояли у микрофона, иногда лишь лицом, даже не руками, показывая эмоцию. А
Алла Пугачева показала себя в движении — разнообразном, зажигательном.
— Но ради справедливости вспомним, что первой оторвалась от стойки с микрофоном и свободно двигалась по сцене в красивых нарядах Эдита Пьеха.
— Это правда, но Алла ее затмила. Тем более изюминкой Пьехи, которая до начала 70-х была певицей № 1, был все-таки акцент, а в СССР обожали акценты.
— Как все иностранное.
— Прекрасная певица Анна Герман, с дивным голосом, необычной внешностью, которую почему-то называли полькой, тоже в первую очередь привлекала своей непохожестью. Она была из перебравшихся при Екатерине в Россию немцев с голландскими корнями, мать ее впоследствии вышла замуж за поляка и переехала в Польшу, Анна училась в Италии, одевалась невероятно стильно, ну по советским меркам, конечно. И еще кумир 70-х София Ротару — красотка, стройная, голосистая, немножко цыганская в своих нарядах — она очень нравилась публике. И вот Алла Пугачева их всех перебила. Она смело запела о женской доле, не в смысле «ромашки спрятались, поникли лютики, когда застыла я от горьких слов», как Ольга Воронец, а о свободе женщины, свободе ее выбора и возможности победить. И она побеждала — и на сцене, и в жизни. В этом Алла Борисовна сопоставима только с одной артисткой — Людмилой Гурченко. Обе они, и не только на сцене, но и в жизни — их многочисленные мужья, разводы, браки, дети, — всегда были в центре внимания, им прощали даже увлечения, считавшиеся в СССР аморальными.
— Пугачева даже не стеснялась шутить на эту тему. Когда на каком-то ее вечере три бывших мужа оказались на сцене, то она кинула в зал: «Если бы сюда вышли все мои возлюбленные, то сцена непременно бы обрушилась». Вся страна следила за жизненными перипетиями семейства Пугачевой, как в Англии наблюдают за королевской семьей.
— Абсолютно. В этом смысле
в ее ментальности было что-то от хиппи, ей было наплевать на мнение общества, и этим она подкупала. Она была пример совершенно новой, свободолюбивой певицы, которой разрешалось больше других.
Думаю, что среди партийного руководства у нее были поклонники.
— У нее было свое объяснение. В одном из интервью она сказала: «Я шут, шут, приближенный к трону, мне разрешается говорить что угодно, только чтобы это было смешно». Вспоминается известный теоретик культуры Михаил Бахтин, который писал, что мошенники, дураки и клоуны имели историческую привилегию игнорировать условности и пародировать священных коров.
— Это похоже на правду. Но хочу сказать, что эта замечательная артистка поняла очень рано, что ее успех связан также с ее внешностью. Она культивировала стиль прически под названием «Алла», что копировалась миллионами советских женщин.
Модельер Вячеслав Зайцев с манекенщицами. Фото: Александр Стешанов, 1965 год. Коллекция Мультимедиа-Арт-Музея
— Ольга Партан, внучка Рубена Симонова, опубликовала еще в 2007 году в британском Russian Review исключительно интересную статью «Алла: королева-шутиха российской поп-культуры», где обосновала свое убеждение в том, что Пугачева культивировала на сцене комический образ женщины-шута, глубоко укорененный в истории нашей культуры. Не отсюда ли рыжие локоны, эксцентричные наряды, нарочитая вульгарность в некоторых выступлениях, или здесь сказывался, как вы однажды отметили, ее дурной вкус?
— Может быть, ее вкус не был идеален, но она понимала, что хотела публика. Она хорошо знала свой народ, знала, для кого поет, и поэтому понимала, что хотят увидеть. Хотят увидеть роскошную женщину в определенном возрасте. Ведь она и пела для публики 40+, 50+, 60+, не для молодежи. Она пела для разведенок, извините, за грубое слово, которые хотели узнать в ее песне описание их горькой женской доли. Им это дико нравилось. Поэтому они копировали ее обувь, прически, ее балахоны, им казалось, что это идеал. Пугачева, безусловно, стала иконой стиля эпохи Брежнева, Горбачева и Ельцина.
— Но даже если ее вкус был не идеален, то ее финансовое процветание позволяло консультироваться с лучшими дизайнерами. Если она отвергла стилистическую цензуру, значит, такой ее публичный образ определялся все-таки сознательной стратегией.
— Это кто такие, лучшие дизайнеры? Никаких лучших дизайнеров, на мой взгляд, в СССР не было. Был один Вячеслав Михайлович Зайцев, мой большой друг. Он был невыездной до 1986 года. Власти очень боялись его выпустить, потому что перед глазами был пример невозвращенцев — Нуреева, Ашкенази, Белоусовой и Протопопова, Барышникова, Макаровой, Годунова…
Задолго до Аллы Пугачевой о Зайцеве писали как о «красном Диоре». И так как западный мир моды всегда ищет новую кровь, я совершенно не сомневаюсь — если бы его выпустили в 1965 году, то он никогда бы не приехал назад. А партийную элиту, элиту эстрады, балета и театра надо было одевать не только для внутренних нужд, но и на импорт. На бесконечных фестивалях, концертах, выездах советским артистам просто не в чем было выйти на сцену. Когда «Войну и мир» Бондарчука награждали «Оскаром», то артистам наряды собирали с миру по нитке. У Зайцева же была врожденная линия, он знал, как украсить женщину, как подчеркнуть то, что у нее есть, и как скрыть то, что надо скрыть.
— Не случайно именно он придумал балахон для Аллы Борисовны.
— Да, но это не первый его балахон. Первый балахон он придумал для Эдиты Пьехи, а ее балахон имел происхождение от греческого певца Демиса Руссоса, который всегда выступал в них. Балахоны были очень популярны в парижской моде в период с 1968 до 1971 года, в них было что-то хипповое.
Первый балахон для Аллы, когда она обратилась к Зайцеву, сшили из узбекского шелка, окрашенного анилиновыми красками в красно-серо-черные цвета. На гастролях на этот наряд разлился пузырек чернил. Его надо было срочно спасать, костюмерша быстро замыла пятно, и получившиеся разводы стали фирменными. Первым моим приобретением был именно этот балахон. Когда я по приглашению Аллы приехал в Грязь, она мне его подарила. Он был сильно потрепан, что естественно, потому что она в нем выступала сотни раз. Когда я обратился к ее портнихе, то та успокоила: «У меня есть выкройка, я вам его повторю». Мне сделали реплику, и Алла сказала: «Я счастлива, что мне его повторили».
Я много лет дружил с одним из конферансье Аллы Пугачевой Тамарой Малин-киной, однокурсницей Аллы по цирковому училищу. Алла ей подарила костюм немножко в стиле Зайцева, с имитацией русской народной вышивки, с пышными рукавами, которые всегда любила. Тамара Малинкина подарила мне этот костюм в день моего 60-летия. Он стал вторым нарядом Аллы в моей коллекции. Алла спросила меня: «Почему вы у других забираете мои костюмы, а у меня ничего не берете?» Говорю: «Не знал, что вы мне хотите отдать». — «Так приезжайте, я вам все отдам». Я приехал в их дом в деревне Грязь, и она выкатила мне вешалки-штанги с огромным количеством ее знаковых костюмов. Сказала, что московская квартира забита костюмами, их не менее сотни, ведь артистка не может быть в одинаковом, ей все время надо радовать публику.
Александр Васильев с семьей Аллы Пугачевой. Кадр Первого канала
— Люди помнят наряды, в которых она пела те или иные песни, как думаете, благодаря нарядам или песням?
— Конечно, благодаря песням. Но в эпоху видео ее наряды стали копировать, особенно дородные женщины. Ведь Алла сейчас сильно похудела, а в молодые годы была довольно корпулентной: довольно полные ноги, довольно пышная грудь, и зайцевские балахоны ей позволяли это скрывать. Ведь она хотела нравиться.
— Больше, чем эпатировать?
— Она хотела быть уникальной и неповторимой, и ей это удалось. Она не ходила в каких-то фирменных вещах, у нее ничего не было от «Диор», «Шанель», может, и было, но не для сцены. Предпочитала ни на кого не похожего Зайцева, пока они не поссорились.
— Причина ссоры известна?
— Они поссорились в начале 90-х годов, когда на сцену вышел Валентин Юдашкин. Юдашкин по сравнению с Зайцевым казался более модерновым. Зайцев был патриотом, все время обращался к русской теме, ему нравилось а-ля рюс, Юдашкину нравилось а-ля Запад.
— В 90-е годы, когда зарождался рынок, внимание к Западу было повышенным, а Пугачева всегда была чутка к переменам, ведь она никогда не хотела стать «старейшиной советской эстрады». Возможно, с этим связан ее разворот к Юдашкину?
— Правильно. Единственная проблема Юдашкина, на мой взгляд, — модели приталенно-расклешенного силуэта, а приталенность Пугачевой не шла. Юдашкин был дизайнером для «новых русских» и для кокоток, его главные клиенты — богатые содержанки — девушки из провинции, победительницы конкурсов красоты, которым новые русские в знак признания и благодарности покупали умопомрачительные платья от Юдашкина. Русские женщины всегда любили декоративный образ, никогда не любили минимализм, тихую роскошь. Это все не про Россию.
— Это отсутствие воспитанного вкуса или связано с традициями?
— Это и отсутствие воспитанного вкуса, и присутствие народной традиции. Народный костюм России очень декоративен чем? Золотом, кокошником, вышивкой, епанчей, парчой, бахромой, крестиком, бусами, бисером. Так сложилось.
— То есть сейчас девушки в метро ходят в кокошниках не потому, что партия и правительство призывают, а потому, что в них зашевелились корни?
— Я это все предсказал на моем выступлении в Госдуме, по-моему, в 2010 году. Меня все обсмеяли: «Да мы никогда в жизни… Что за пошлость эти кокошники! У нас есть «Версаче», у нас есть «Диор»!» А когда не стало ни Версаче, ни Диора, ни Шанель, то вспомнили про кокошник, и он им оказался не только нужен, но даже любим.
Платье Гурченко. Из коллекции Васильева. Фото:РИА Новости
— Про любовь сказать сложно, а смешных шуток, на которые народ горазд в любых обстоятельствах, уже много. Пугачева в жизни любит дорогие или красивые вещи?
— Пугачева — творческий человек и никогда не была мещанкой. У нее, например, абсолютно отсутствовал интерес к дорогой мебели, дорогой посуде, дорогим украшениям, в отличие, например, от Гурченко, которая обожала антикварную мебель, любила старинный фарфор, украшения. И Гурченко умела сама шить, всегда переделывала рукава, любила пышные, потому что это был силуэт 40-х годов, ей нравился трофейный стиль. Пугачевой все это было все равно.
Ей хотелось быть сексуальной, ее песни имели часто эротический подтекст, и поэтому — балахон мини, ноги в колготках видны, и чтобы высокие сапожки на высоком каблучке, она это все очень любила.
— И поклонники не выпускали ее из поля зрения: «Вчера опять на первой полосе писали обо мне газеты все, что я не так стою, что я не так пою, я никому покоя не даю». Ее популярность была всесторонней?
— Безусловно. Я же говорю, она стала иконой стиля. Ни одна страна без иконы жить не может, в любой стране нужен образец для подражания. Алла Пугачева была образцом для подражания и тем, как легко расправляется с мужчинами (я имею в виду разводы), и тем, как лихо расправляется с прессой («мне с вами не интересно, не буду вам отвечать»)… Она смелая и при этом умела лавировать с властями, которые без нее не могли обойтись, — ну не было в России женщины популярнее Аллы Пугачевой.
— И сейчас нет, как доказало интервью с Катериной Гордеевой*.
— И сейчас нет. Даже тогда, когда она уехала, когда последние годы разделили людей на два враждующих лагеря, и вполне возможно, что тех, кто за СВО, больше, но и у них никакой другой нет и негде взять.
— Возможно, и потому, что суть ее искусства коренится в смехе, неразрывно связанным со свободой, любовь же к свободе, подспудная, задавленная, но все-таки существует в народе, что подтверждает невероятная популярность этой свободной женщины.
— Я согласен. Алла Пугачева создательница десятков хитов, а это же самое важное для певца — создание хитов. Молодежь часто говорит: «Это все старье». Я с ними согласен, это XX век. Но пока XXI век не сформировал своего кумира, Алла Борисовна будет им оставаться.
В одном из журналов в феврале 2022 года я выдал следующую сентенцию: «Вспомните меня,
в Москве будет площадь имени Аллы Пугачевой, концертный зал имени Аллы Пугачевой, школа имени Аллы Пугачевой. Только не сейчас, лет через тридцать».
Александр Васильев с Аллой Пугачевой. Фото: соцсети
— Пугачева часто говорила, что ее чувство юмора и самоирония — два основных качества, помогающие ей выживать. Что помогает ей сейчас, как думаете?
— Она увлечена своими детьми, своим мужем, своим здоровьем, внешностью, у нее есть чем заняться. Алла подарила в мою коллекцию 16 нарядов и сказала: «Я надеюсь, что если после моей смерти мои дети захотят посмотреть на эти наряды, то вы им их покажете или дадите на выставку». — «Я вам обещаю, Алла Борисовна. Но ведь у вас осталось еще штук 70». — «А вот их судьба никому неизвестна». Как будто предвидела, что все может измениться. И я допускаю, что к этим оставшимся в стране 70 нарядам не будет доступа, и счастлив, что мои будут жить. Меня критиковали в интернете: «Это хламье предательницы никому не нужно». Нужно, если интервью с ней посмотрело почти 30 миллионов человек. Звезду придумать нельзя, хоть десять Шаманов приведи.