Окружающий нас мир, кружащийся в последние годы в ритме отчетливого безумия, переполнен идеями, пытающимися это безумие каким-то образом объяснить, разложить на составляющие и хотя бы в общих чертах описать выход из него. Кто-то ищет ответы в теории исторических циклов, кто-то в сплетении политологии, социологии и экономики, кто-то в конспирологических нагромождениях. До сколь-нибудь внятных ответов пока еще, очевидно, далеко, а может, их и не будет вовсе. Однако сегодня на фоне всех вопрошающих и ищущих особо выделяется один.
Внимание приковано к нему не потому, что он — миллиардер и один из самых влиятельных предпринимателей и инноваторов современности, и не потому, что он крепко-накрепко связан с правящими ныне в США персонами. Равно как и не потому, что его компания Palantir находится в центре всего, что в современном мире связано с безопасностью и разведкой. Питер Тиль в центре всеобщего внимания сегодня как мыслитель. А в центре его внимания — Судный день. И Антихрист.
Воспитанный в евангелистской вере, при этом определяющий свои религиозные взгляды как «несколько неортодоксальные», резидент Силиконовой долины с немецкими корнями Тиль начал обращаться в своих выступлениях и интервью к христианским темам несколько лет назад. Но было это разрозненно, время от времени и вскользь. В этом же году все изменилось. Для начала он прочитал четыре закрытые лекции о своем видении христианства и собственной концепции Антихриста в Оксфорде, Гарварде и Университете Остина. На лекции можно было попасть только по приглашениям, и тех, кому удалось там оказаться, просили не распространяться об услышанном. За этим последовали пространные интервью обозревателю New York Times Россу Доутэту и пастору Тоби Курту из церкви Христа в Сан-Франциско. На ближайшее время запланирована очередная серия из четырех лекций Тиля, где он поделится своими мыслями о том, «как его христианская вера влияет на его понимание мира», включая теологию, историю, литературу и «политику Антихриста». А именно на теологические и технологические аспекты Антихриста, которые Тиль основывает на идеях французского философа Рене Жирара, у которого он учился в Стэнфорде, а также на работах Фрэнсиса Бэкона, Джонатана Свифта, Карла Шмитта и Джона Генри Ньюмана. Билеты на эти лекции были раскуплены за пару часов.
Уже только поэтому стоит присмотреться к идеям Тиля о нашем времени как о «времени Антихриста» повнимательнее. Не только потому, что это несколько необычно — человек со стэнфордским образованием, блистательной карьерой инноватора и очевидной склонностью к аналитике вдруг начинает обосновывать происходящее цитатами из Библии, а он именно это и делает. Но и потому, что, учитывая его послужной список и влияние, которое он оказывает на умы и политику не только в США, но и во многих других западных странах, имеет смысл попытаться разобраться, что он имеет в виду.
На самом деле
практически все публичные выступления Питера Тиля в последнее время были так или иначе посвящены анализу библейских пророчеств о Конце Света и их значению для понимания современности и возможности будущего Апокалипсиса.
А в центре всего — именно роль Антихриста. Тиль критически смотрит на современный западный мир, и в первую очередь на США, и делает вывод, что начиная где-то с семидесятых годов прошлого столетия он начал идейно и экономически стагнировать, притормаживать и впадать в спячку. Причиной для этого Тиль видит страх. Он считает, что после 1945 года, когда человечество увидело, что можно сделать при помощи ядерной бомбы, оно настолько ужаснулось, что стало постепенно выстраивать систему защиты от прогресса, открытий и инноваций, способных ему навредить. Лозунгом стал One World or None («Один мир или ничего»), означающий, что либо мир объединяется и выстраивает механизмы всеобщего контроля, либо он летит к уничтожению. Отстраивание системы глобальных организаций, институтов и инструментов контроля практически за всем, по мнению Тиля, обусловлено страхом — страхом столкнуться с рукотворным Армагеддоном. Больше всего он обеспокоен тем, что из-за многочисленных ограничений и регулирований либо не развиваются, либо развиваются крайне медленно новая энергетика, квантовые технологии, прорывная фармакология долголетия и лечения таких болезней, как деменция и Альцгеймер. Размышляя над тем, что в христианских текстах нигде не было сказано, кем будет Антихрист — личностью, системой или глобальной тиранией, он склоняется к последнему. Он видит Антихристом глобальное контролирующее либеральное государство.
Питер Тиль. Фото: Jonathan Ernst / Reuters
Тиль ссылается на цитату из Библии «Ибо явятся лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Матф. 24:24), и утверждает, что современное «тотальное государство» как раз пытается, и успешно, быть большим христианином, чем сам Сын Божий, агрессивно продвигая ценности, соответствующие иудео-христианским основам цивилизации. А именно: всеобщую свободу, равенство и справедливость, а также мир и безопасность. Как утверждает Тиль, именно всеобщая зачарованность мира принципом peace and safety («мир и безопасность») является главным признаком того, что этот мир оказался под властью Антихриста, который как раз это человечеству и должен обещать, чтобы повести его за собой. Повести, отрицая глубинную сущность христианства, имитируя его ценности в своих целях и по пути пугая людей тем, что прогресс может выйти из-под контроля.
По мысли Тиля, сколь бы пугающим ни выглядел сегодня тот же искусственный интеллект, куда более опасен для человечества страх перед ним.
Именно этот, по мнению Тиля, парализующий страх заставляет мировое сообщество, государства и компании выстраивать все больше и больше систем регулирования и защиты, в процессе превращаясь во все большую глобальную тиранию, во все более могущественного Антихриста. И этот Антихрист остается обойденным, незамеченным, пока все пытаются найти способ увернуться от накатывающей волны паранойи, раздуваемой вокруг развития нейросетей и искусственного интеллекта. При этом он признает, что в последнем все же угадывается нечто сатанинское, некая призрачная сущность, которая все больше захватывает человеческий разум. Говоря о разработчиках больших языковых моделей (LLM), Тиль шутит: они «призвали демона, в существование которого не верят».
Говоря об искусственном интеллекте, который многие видят как возможного Антихриста, Тиль отмечает связанный с такими взглядами парадокс. Антихрист, как он описан в Библии, негативен и зависим, он отвергает Христа и христианские ценности, предлагая их фальшивую имитацию. Очевидно, что искусственный интеллект тоже зависимое нечто: он — ничто без человеческого интеллекта и языка, способности мыслить и говорить. Он не может быть определен как отдельное существо, он нуждается в материальной инфраструктуре — серверах и другом оборудовании, и его связь с действительностью случайна. Он существует в цифровом облаке вероятностей, где он упорядочивает информацию, не руководствуясь никакими критериями истины, кроме правил логики. Именно поэтому он так склонен к галлюцинациям, например, к цитированию книг, существующих только в его вымышленной информационной бесконечности. А разве так ведет себя Антихрист?
При этом искусственный интеллект обладает кажущейся некоторым божественной способностью имитировать практически что угодно с реалистичной правдоподобностью и живостью. А капиталистический рынок сделал эти имитации доступными практически каждому, и обслуживая человеческие желания, искусственный интеллект начал ослаблять фундаментальные человеческие способности, приобретая при этом все большую власть над людьми. Как результат, использующие искусственный интеллект математики стали становиться менее способными математиками, использующие его писатели — менее креативными писателями, а использование искусственного интеллекта для принятия решений начало ослаблять способности к суждениям и действию.
Возникает вопрос: а разве тогда искусственный интеллект не есть Антихрист, который стремится подчинить себе волю и мысли людей? Ответ Питера Тиля — нет: искусственный интеллект есть лишь инструмент в руках человека, служащий лишь цели предотвращения технологической стагнации, и в этих же руках находится рубильник, который в любой момент может подчинить его себе.
Тогда кто же нынешний Антихрист? Отвечая на этот вопрос, Питер Тиль опирается на работу, проделанную в аналогичных поисках другими до него. Так, философ
Владимир Соловьев в своей «Истории Антихриста» изобразил последнего обаятельным тридцатитрехлетним мужчиной с докторской степенью по теологии и искренней заботой об окружающей среде.
Владимир Соловьев. Источнпик: Википедия
В романе Роберта Хью Бенсона «Властелин мира» мировой лидер Джулиан Фельзенбург предстает харизматичной фигурой, объединяющей мир под знаменем своеобразной версии социализма. Но с точки зрения Тиля, ближе всего к пониманию того, чем может быть Антихрист после Первой мировой войны, подошел папа Бенедикт XV, предостерегавший от «пришествия всемирной республики», в которой «больше не будет различий по национальности», возникновение которой «приведет к ужасным социальным потрясениям».
Признавая, что глобальный коммунизм вполне мог казаться многим Антихристом, Тиль утверждает, что идеи социализма были лишь его предтечей. Он убежден, что нынешний Антихрист был «пробужден социализмом» и явился миру в форме либерализма, и глобального либерального государства в частности. Что еще больше убеждает его в этой мысли, так это факт перерождения: созданное для сдерживания зла государство обратилось, решив подчинить себе человечество, в само это зло: «Можно утверждать, что глубинное государство и разведывательный аппарат США исторически играли катехоническую роль… их секретность позволяла им совершать всевозможные морально сомнительные действия во имя борьбы с коммунизмом или исламским терроризмом. Но эта же секретность скрывала их разложение в свою противоположность».
Тиль ставит вопрос ребром: что на самом деле страшнее — жить под властью Антихриста или осознанно двигаться посредством свободного развития технологий в сторону возможного Армагеддона? По его представлениям, Армагеддон не только возможен, но и неизбежен, поскольку современные наука и технологии превратили историю в линейную прогрессию, в которой, как подтверждает Библия, есть начало и неизбежный конец. Технический прогресс и есть дорога к Армагеддону, но пройти ее можно по-разному. И у человечества сегодня есть выбор либо подчиниться Антихристу и застрять в комфортном загнивании, либо, освободившись от его диктата, с христианским смирением тем не менее все же развиваться, осознавая и держа в уме возможные опасности, рассчитывая на свои возможности, здравый смысл и катехон.
Тиль много внимания уделяет теме катехона (удерживающего) — мистического библейского понятия, восходящего к словам апостола Павла во втором послании к Фессалоникийцам: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2Фес. 2:7). Ровно так же, как не ясно, кем может быть Антихрист (человеком, государством, чем-то глобальным), совершенно неизвестно, в каком виде является человечеству катехон — он может быть кем или чем угодно. Предполагается лишь, что его роль как раз в том, чтобы препятствовать Антихристу и отдалить наступление Армагеддона.
Катехон веками завораживал теологов и политических мыслителей. Эта таинственная фигура или сила по-разному трактовалась на протяжении истории, часто отражая тревоги и надежды разных эпох. Является ли это отдельной личностью? Правительством? Институтом? Духовной силой, действующей сквозь историю? Является ли битва, которую он ведет, политической или религиозной? Раннехристианский писатель Тертуллиан отождествлял катехон с Римской империей, рассматривая ее императорскую власть как оплот против хаоса и прихода Антихриста. Спустя столетия Мартин Лютер предположил, что это может быть сама институциональная церковь, парадоксальным образом сохраняющая социальный порядок.
Карл Шмитт. Фото: архив
В более поздних исследованиях катехон часто понимался не столько как конкретный политический институт, сколько как метафизический или культурный принцип, сила, противостоящая распаду, хаосу и бессмысленности секуляризирующегося мира. Философ Николай Бердяев интерпретировал катехон как саму христианскую культуру, в то время как румынский историк религии Мирча Элиаде видел катехон в традиционных структурах сакрального времени и мифа, которые, по его мнению, сдерживали сползание современного мира к историческому релятивизму и экзистенциальному отчаянию.
В своей увлеченности катехоном Питер Тиль больше всего спорит с Карлом Шмиттом. Последний считал, что катехон может и должен быть идентифицирован в истории. Шмитт «имманентизировал» катехон, полагая, что он должен обрести конкретную форму. Его страх перед беззаконием и беспорядком, предсказанными Священным Писанием, привел его в свое время к пугающему выводу: нацистский режим, несмотря на все свои пороки, мог быть оплотом против чего-то еще худшего. Третий рейх, по его мнению, сдерживал даже более серьезные угрозы хаоса, такие как большевизм или крах европейского порядка. Он верил, что этот режим воплощает решающую политическую силу, способную противостоять распаду государственного суверенитета и возникновению безграничного либерализма.
Питер Тиль с ним в чем-то согласен: для него катехон и Антихрист не являются абсолютными противоположностями. Сдерживающий, полагает он, всегда рискует стать тем, что он пытается сдержать. По его мнению, «катехон носит исключительно оборонительный характер, а такая роль в какой-то степени неадекватна» для различных властных структур, которые пытались когда-либо ее играть. Например, Священная Римская империя считала себя не просто пассивной сдерживающей силой, а активным движителем спасительного видения, и, исчерпав свою историческую роль, защитная сила начала трансформироваться во что-то совершенно иное. В конце концов, Римская империя в разное время была и гонителем, и защитником христиан. Учитель Тиля Рене Жирар ясно видел эту двусмысленность:
«Христос и Антихрист переплетаются и сопутствуют друг другу до тех пор, пока не наступит апокалипсис — момент откровения и решения».
Это противоречие пронизывает мировоззрение Тиля. Он отмечает: «После 1948 года Карл Шмитт с трудом нашел катехон в истории… Моим промежуточным ответом в 1949–1989 годах был антикоммунизм, объединивший коалицию Рейгана, состоявшую из священников, генералов и миллионеров, против идеологии коммунизма, объединяющей весь мир». Однако после окончания холодной войны им пришлось сделать выбор: «собрать вещи и разойтись по домам или продвигать «Новый мировой порядок» Джорджа Буша-старшего: антикоммунизм в мире, где больше нет коммунистов». Сила, возникшая для сдерживания зла, таким образом, стала силой созидательной, искушением, которое испытывали многие силы, когда-то считавшиеся породившими зло. После холодной войны антикоммунистические силы пошли разными путями. «Христианская демократия превратилась в нечто не христианское и не демократическое, — считает Тиль. — «Когда Ангела Меркель пришла к власти в 2005 году, ХДС стала похожа на KFC — они перестали произносить полное название, только аббревиатуру. С изменением названия христианские демократы потеряли свои души». То, что какое-то время казалось катехоном, в конечном итоге оказалось своей противоположностью. И качнулось в сторону укрепления власти Антихриста.
Слон в этой апокалиптической комнате Питера Тиля — Дональд Трамп. Несомненно, его критики видят в нем своего рода Антихриста, но в схеме Тиля его роль открыта для интерпретаций. Он катехон? Или, может, он — катехон, который может стать Антихристом?
Трамп и Тиль. Фото: Drew Angerer / Getty Images
Или он ничего из вышеперечисленного? Тиль по этому вопросу не высказывается сколь бы то ни было определенно. Но он видит в Трампе силу, способную подорвать основы глобального либерального государства, в котором таится Антихрист, и потому поддерживает его. Более того, он начал эту поддержку задолго до того, как это стало общим местом в технологических кругах, и многие апологеты трампизма в Кремниевой долине теперь признают, что он опередил свое время.
Тиль сегодня так и кружится вокруг идеи катехона. Из его слов можно предположить, что иногда он под ним видит как раз некое новое, более эффективное и более свободное государство, построенное на продвигаемых им принципах абсолютной свободы, которое может возникнуть на месте нынешних, старых, одряхлевших и подавляющих.
А иногда он вдруг видит катехоном продвинутую версию искусственного интеллекта, считая, что сущность, которая способствует продвижению целей Антихриста, может противостоять и ему. В этом его поддерживают Александр Карп (философ, однокурсник Тиля по Стэнфорду и сооснователь вместе с ним компании Palantir) и Николас Замиска (многолетний соратник и заместитель Тиля), утверждающие, что если пересобрать государственное устройство, объединить это новое государство с мощью технологических компаний и искусственный интеллект, то можно создать могущественную защиту и от Антихриста, и от любых иных врагов США, западных и христианских ценностей.
Порой же кажется, что Тиль видит катехоном себя и/или людей, разделяющих его представления и ценности. Он регулярно повторяет, что его главная задача сегодня — начать этот разговор, собрать вокруг себя тех, кто разделяет его видение, и общими усилиями противостоять Антихристу. Это и определяет его усилия по поддержке и продвижению идей «темного просвещения» Ярвина–Ланда–Хоппе, да и его компания Palantir становится как бы фронтменом и лидером технологической составляющей предлагаемого плана. Интересно, что перед его весенними лекциями в Оксфорде в фойе продавались футболки с полушутливой, полусерьезной надписью Don’t immanentize the katechon («Не иммантизируй катехон»). К катехону Тиль явно относится более чем серьезно. А к тому, чтобы в подвешенном состоянии оставался ответ на вопрос, кто или что играет сегодня роль катехона, еще серьезнее. И появление соответствующего мерча на самом старте череды его лекционных проповедей о многом говорит.
Дугин. Фото: Википедия
Совершенно не удивительно, что как только наш отечественный проповедник «священной битвы добра со злом» Александр Дугин увидел все эти столь милые его сердцу слова и определения: катехон (ведь именно так называется институт, который он возглавляет, полагая, что именно он со товарищи стоит на пути гибели человечества), Антихрист (он давно определил коллективный Запад как цивилизацию дьявола), Армагеддон (им он считает будущую цивилизационную третью мировую России с Западом), он не мог не возрадоваться. Наконец кто-то тоже использовал для описания происходящего в мире столь любезную его сердцу библейскую терминологию, и не просто использовал, но и развил концепцию так, что все продвижение антилиберальных, антиглобалистских и антизападных идей заиграло новыми эпическими красками. Да, во взглядах Дугина и Тиля есть фундаментальные различия. Тиль — за практически бесконтрольный прогресс, Дугин считает прогресс и технологии сатанизмом, Тиль — либертарианец и открытый гей, для Дугина и то, и другое тоже сатанизм. Но это все бесконечно вторично, если выпал шанс совместными усилиями свергнуть «диктат» либерального Запада-Антихриста и наполнить мир новыми идеями, ведущими к новому миру величия. А ты посреди всего этого сияешь в роли катехона.
Но до такого сияния, пожалуй, еще далековато. На сегодняшний день Дугин закопался в недрах кипучей многословной ненависти ко всем, кто не разделяет его взглядов, и в сочиненной им науке вестернологии, которая вроде бы все про то же, про защиту православной цитадели от тьмы, идущей с Запада. Но он все больше повторяется, все чаще сбивается со сколько-нибудь оригинальных мыслей на комментирование и сиюминутные обличения, подстраивается под стремительно меняющуюся повестку дня, многословно повторяет один и тот же набор постулатов. И на фоне Тиля выглядит все более и более вторично. Но в любом случае никто не делает для продвижения идей Питера Тиля в России столько, сколько Александр Дугин, реагирующий на каждое его публичное выступление, дисциплинированно размещающий в своих социальных сетях цитаты из него и поминающий тилевские идеи о борьбе с Антихристом в любом подходящем тексте.
Тиль же, похоже, никуда не спешит, а планомерно и вдумчиво проговаривает и проверяет свои идеи на разных аудиториях. У которых, впрочем, есть нечто общее: практически все они сосредоточены в университетских и в технологических центрах. То есть там, где подрастает и набирается сил новое поколение принимающих решения. Так же, как он строил свои успешные бизнесы, Тиль методично отстраивает базу для продвижения своих идей. Озвучивает их в нечастых интервью и беседах, и есть основания полагать, что после череды лекций может явить миру свои взгляды в более оформленном виде.
Нет сомнений, что в раздираемом противоречиями и конфликтами, в переполненном неопределенностью мире идеи Питера Тиля вполне могут обрести вполне внушительные и по количеству, и по составу ряды сторонников. Безумному миру слегка безумные идеи вполне подходят.
Детали тут не столь важны. Множество христиан по всей планете, а также людей, которые пусть и не ассоциируют себя напрямую с христианством, но разделяют его базовые идеи и ценности, вполне могут оказаться увлечены видением будущего, которое будет построено не просто так, не просто для того, чтобы выжить в текущей турбулентности, а в первую очередь для того, чтобы противостоять Антихристу, угрожающему поработить человечество. Тем более если в центр всей этой конструкции помещена некая абсолютная «свобода». Страдать и преодолевать со смыслом многим покажется вполне сносной альтернативой бесцельным лишениям и метаниям. И тогда, напитавшись поддержкой и развившись участием, идеи Питера Тиля могут обратиться в нечто куда большее, чем то, чем они сегодня кажутся и над чем многие даже слегка подтрунивают. Какое-то время назад было трудно себе представить слова «идеология» и «Антихрист» стоящими рядом. Но и слово «война» применительно к таймлайну собственной жизни еще совсем недавно никто из нас не ожидал увидеть.